Глава пятая: Исповедальное кресло

Белла, задыхаясь, бежала по коридору прочь от Эдварда, который остался в белой комнате и валялся в её кровати, издавая жалобные стоны.

В её венах горячо пульсировала кровь, кожа почти болезненно реагировала на выдыхаемый изо рта горячий воздух. Она остановилась перед мутноватым старинным зеркалом на самом верху лестницы и, приоткрыв рот, встревоженно уставилась на своё отражение.

Руки Эдварда превратили её в волосы в дикую сексуально спутанную гриву. Дрожащими пальцами она провела по густой каштановой массе, чтобы привести её в хоть какое-то подобие порядка и собрать всё это в неряшливый узел. Губы припухли и покраснели, хотя они только лишь слегка дотронулись до губ Эдварда, а зрачки расширились так, что глаза казались почти чёрными.

Дрожащими пальцами поглаживая губы, она смотрела на своё отражение, едва узнавая в нём саму себя.

Она бросилась вниз по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки. Мысли смешались и стали бессвязными. Одному Богу известно, что могло бы случиться, не постучись к ней в дверь Карлайл. В её воображении сами собой возникали картинки возможного развития событий и почти все они имели порнографический характер. Внутри всё трепетало при мысли об этом. У самого подножия лестницы она остановилась, чтобы перевести дух.

Глубокий вдох, задержать дыхание, выдохнуть. Повторить. Её щёки горели.

Белла нырнула в маленький тайник под лестницей, в котором они с Эдвардом и Эмметом частенько прятались в детстве. Там всё еще лежала большая квадратная подушка, и она уселась на неё, обхватив руками колени.

В самое ближайшее время она собиралась поужинать с Карлайлом, но сначала ей надо было собраться с мыслями. Прямо сейчас она сомневалась в своей способности сформулировать связное предложение.

Она поёжилась, понимая, что сюрреалистичное действо, происходившее на её кровати снова и снова проигрывается в её памяти. Руки, губы, язык, зубы. На кончике языка всё еще чувствовался его вкус. Сладкий запах его губ оставался на шее и плече. С каждым вдохом лёгкие наполнялись его ароматом.

Только что она очень близко подошла к тому, чтобы изменить Майклу. Она обманщица. Ну, может быть, не совсем обманщица, потому что не она была инициатором этого поцелуя. И он продлился всего-то долю секунды. Возможно, это не считается?

Но как бы она не оправдывалась, факт оставался фактом – ей совсем не удавалось противостоять попыткам Эдварда соблазнить её. Она чуть было не толкнула его на спину, чтобы, удерживая его под собой, оседлать его бёдра и наброситься на него.

Её тело, с которым она так долго соблюдала вежливые условия соглашения, теперь ныло и бесстыдно умоляло её встать, подняться наверх, сорвать с него футболку, отбросить на пол её клочки и поднять его руки над головой.

Обманщица, строго сказала она самой себе. Ну, почти. Она снова и снова возвращалась к этому, раздумывая над тем, было ли это той темой, которую надо обсуждать со своим женихом. Должна ли она сообщить ему об этом инциденте? Она попыталась представить себе эту мучительную беседу, а еще попыталась представить, как бы она отреагировала, если бы их роли поменялись и это Майкл поцеловался бы с подругой детства.

Белла с удивлением поняла, что внутри  у неё ничегошеньки не дрогнуло. Наверное, потому что их отношения были такими основательными, зрелыми и стабильными, успокоила она саму себя. Её способность ревновать и собственнический инстинкт были давным-давно исчерпаны.

Она по привычке проверила свой мобильный – Майкл всё еще не ответил на её сообщение. Запихнув телефон обратно в карман, она спрятала лицо в ладони, пытаясь избавиться от воспоминания о том, как Эдвард полз через её постель, пытаясь напомнить самой себе, что он всего лишь играл в свою любимую игру. Обхватив колени, она сидела под лестницей и вдыхала запахи пыли и воспоминаний.

*o*o*o*o*o*o

У Эдварда было предостаточно практики в этом специфическом хобби, и ходили слухи, что он весьма преуспел в нём. Во времена их юности он старательно и в некотором роде методично обрабатывал охотно поддающееся ему женское население Форкса. Одноклассниц, сестёр друзей, замещающих учительниц, преподавательниц французского – каждая становилась меткой на потёртом столбике его кровати и трещинкой в сердце Беллы.

Она знала, что он никогда не сможет быть верен кому-либо, не говоря уже о ком-то таком обычном и среднестатистическом как она. Именно эти слова она услышала от девочки, плачущей в раздевалке. - Что такого он нашёл в этой Белле Свон? - презрительно кричала та, пока подружки пытались утешить её. Белла полностью одетая пряталась в душевой кабинке, пока они не ушли.

Белла предпочитала оставаться на обочине жизни Эдварда. В то время как он всегда возвращался к ней, был её лучшим другом, её поверенным, её защитником и её тюремщиком. Она всегда знала, что никогда не сможет завоевать его. Так что она держала на замке эту глупую частичку сердца, отказываясь от неё, и старалась не думать об этом, чтобы он не слышал эти мысли.

Иногда она утешала себя тем, что он всё-таки каким-то образом должен любить её, когда он забирался в её постель, распространяя вокруг себя запахи морозного воздуха, спиртного и дыма костра, и почти мгновенно засыпал, сплетя их пальцы. Она знала, что он любил её, но не была уверена, что этой любви достаточно. Была ли это любовь брата-близнеца или расчётливая любовь? Она не знала. Она была обречена на неудовлетворённость.

Она и была неудовлетворённой. Белла всю среднюю школу оставалась нетронутой, неприкосновенной, сексуально неудовлетворённой и частенько становилась мишенью для насмешливого соблазнения Эдварда. Ему было известно, что его худое мускулистое тело и божественный аромат вызывали в ней странную путаницу необъяснимых эмоций и желаний, и он вовсю флиртовал с ней, позволяя себе всякие вольности, каждый раз, когда ему было скучно или просто так хотелось.

Период полового созревания прошёл для Беллы гладко, и она расцвела, превратившись в хрупкую красавицу с молочно-белой кожей и нежно-розовым почти прозрачным румянцем. В её неприметной раньше фигурке всего за несколько месяцев перед её шестнадцатым днём рождения появились на удивление пышные изгибы. Эдвард был удивлён и очарован этим больше всех, и она становилась неуклюжей под его пристальным зелёным взглядом. Её щёки почти постоянно горели, когда его руки задерживались на её талии, пока они шли по школьному коридору.

Если бы она знала тогда, что, даже проходя по школьному коридору, заставляет мальчиков затаив дыхание украдкой следить за её движениями, она бы никогда не осмелилась даже выйти из ванной комнаты от стыда. Её внезапно округлившиеся бёдра, попа и грудь сделали её воображаемой участницей десятков жарких взрослых мальчишеских фантазий.

Эдвард холодно отмечал каждый брошенный в её сторону взгляд и разрывался между гордостью от осознания своей удачи и желанием завернуть её в шерстяное одеяло.

Большинство девочек в школе – Эдвардутки – не понимали её привлекательности, они не видели ничего особенного в простушке Белле Свон. Она носила джинсы и не красила волосы. В обед она читала книги, в одиночестве сидя на открытой трибуне с накинутой на плечи курткой Эдварда, пока Эдвард занимался различными видами спорта с разными силовыми нагрузками или пока он прятался и курил с друзьями.

Если Эдвард или другие мальчики в школе смотрели на Беллу, Эдвардутки анализировали поведение Эдварда с внимательностью, достойной работников госбезопасности. Если бы это было в их силах, они бы нацепили ему на ногу браслет с датчиком, чтобы следить за ним.

В таком маленьком городке как Форкс, где первые полосы местных газет были посвящены рекордных цифрам по заготовке леса, Эдвардутки располагали огромным количеством свободного времени. Во второй половине дня они обычно наблюдали за тем как Эдвард и Белла в одиночестве направлялись к автобусной остановке.

Они вздыхали, когда он поднимал руку и словно в танце кружил Беллу, слыша её звонкий прелестный смех. Они смотрели, как он приподнимал волосы с её шеи и так медленно и нежно целовал её нос и веки, что ей приходилось цепляться за лацканы его куртки. Везучая сучка. Им хотелось знать, что он говорил ей. Он был таким великолепным. Таким очаровательным. Таким романтичным.

Эдвардутки были изначально убеждены в том, что Эдвард защищал Беллу по-братски. Эта точка зрения изменилась, когда выяснилось, что братья не ходят, запустив пальцы под одежду сестры. Во всяком случае, не в этой стране.

Должно быть, она его подружка, говорили они, крася ногти на ногах и глупо хихикая, во время своих пижамных вечеринок. Зачем бы еще ему ввязываться в драки и доводить до того, что из-за неё его отстраняли от занятий? Беллу считали чем-то вроде бесхарактерной подстилки, которая будет терпеть любой обман с его стороны.

Но, в любом случае, она казалась такой равнодушной по отношению к нему. Бог знает, как ей это удавалось. Ведь это было невозможно.

Выражение лиц мальчиков, то, как старательно они избегали смотреть на Беллу в кафетерии, больше напоминало поведение животных, когда они обходят стороной помеченную территорию. Они понимали.

На самом деле Белле удалось завести несколько интрижек и лёгких увлечений, прежде чем вмешался Эдвард. Как правило, это занимало лишь день или два, пока в её сознание случайно не забредали мысли об этом, в то время как он поглаживал её шею в автобусе или когда они, взявшись за руки, шли от автобуса по подъездной дороге к дому Калленов.

Его реакция могла быть разной – иногда он мог рассмеяться, иногда – взорваться.

Худшей его реакцией была тишина.

*o*o*o*o*o*o

Сидя здесь под лестницей, Белла поёжилась от противного горького воспоминания, но оно всё-таки просочилось в её мысли и вызвало болезненный спазм в желудке, словно это произошло лишь вчера, а не десять лет назад.

Он вошёл в белую комнату без стука, даже не взглянув на неё.

- Если спросят, я был здесь всю ночь, писал свой конспект по промышленной революции. - Издав тяжёлый вздох, Эдвард лёг на её кровать и принялся листать потрёпанный учебник. Сердце Беллы ухнуло вниз, когда она увидела его распухшую руку и запёкшуюся на ней кровь. На этот раз она действительно могла оказаться сломанной.

- Эдвард, ты не можешь продолжать делать это, - скороговоркой прошептала она, стоя рядом с ним  с бинтом в руках и умоляюще глядя на него.

Он смерил её сердитым взглядом и протянул ей руку. - Я должен делать это.

Только такие тревожные моменты обнажали частичку души Эдварда, ту, которая всегда находилась в тени. Но у Беллы был миллион прекрасных воспоминаний о нём, тех, что приоткрывали свет его души; моментов, которые позволяли ей увидеть её бездонные глубины, его непоколебимую любовь. Как глубоко он испытывал каждое чувство, которое бушевало в его душе, словно ураган, извержение вулкана или землетрясение. Было слишком больно вспоминать хорошее. Оно проникало слишком глубоко.

Не поддающееся контролю желание Эдварда полностью владеть теми, кого он любил, было и его лучшим качеством, и его худшей ошибкой.

С тех пор как кто-либо удостаивался его любви, она была глубокой, постоянной и интенсивной. Он любил немногих, вероятно, потому что на большее ему просто не хватило бы энергии. Но его стремление владеть и управлять было изнурительным.

Его вечная бдительность очень дорого ему обходилась. Маленьким мальчиком он имел обыкновение изучающе рассматривать Эсме, пока та обнимала Беллу, пытаясь понять – любила ли она Беллу больше него? Проводил ли Карлайл больше времени с Эмметом? Почему Эммет предпочитал тусоваться со своими приятелями по бейсболу, а не с ним? Почему Белла что-то рассказывала Эммету, а не ему?

Ревность превращала его в того, с кем практически невозможно было жить рядом. Только его семья и Белла могли понять его правильно, могли разглядеть любовь под его стремлением к контролю и научиться должным образом обращаться с его иррациональным сердцем.

Белла вышла из-под лестницы достаточно успокоенная и отчаянно надеявшаяся, что она уже не похожа на Порно Беллу. На носочках она бесшумно прошла по коридору и нашла Карлайла на кухне. Он делал завершающие штрихи над кастрюлей со спагетти.

- А, вот и ты, - улыбнувшись сказал он. - Ты видела Эдварда?

Белла прошла вперёд и уселась на табурет возле стола. - Нет, я его не видела.

- Вот врушка, - в присущей ему энергичной манере возразил Эдвард, влетев в комнату. - Я почти получил поцелуй от неё, когда ты постучал в дверь.

Лицо Беллы вспыхнуло, и она устало закрыла глаза ладонями.

- Он шутит, Карлайл, - в конце концов, выдавила она. Как унизительно.

- Я никогда не шучу о таких вещах, - нахально возразил Эдвард, и она сердито посмотрела на него сквозь пальцы.

Карлайл нахмурился. - Прекрати дразнить её, Эдвард.

- О, но я только начал дразнить её. Я и забыл, как это приятно. - Эдвард подцепил ногами табурет, на котором сидела Белла, и, придвинув его поближе к себе, зажал её ноги между своими коленями. Слегка ухмыляясь, он взял её за руку и принялся массировать её оставшийся без кольца безымянный палец. От Беллы не укрылись следы усталости в уголках его глаз. Он казался измученным.

Карлайл покачал головой и ловко разделил спагетти на три тарелки, каким-то образом ухитрившись сделать это так аккуратно, что поверхность столешницы осталась безупречно чистой.

- Я никогда не смогу понять вас обоих. Белла, всё, что я могу, это как всегда принести извинения за своего невыносимо самодовольного распущенного сына.

Белла приняла свою тарелку со спагетти и усмехнулась Карлайлу. - Если бы я получала по доллару каждый раз, когда ты приносил бы мне… - фыркнула она.

- У тебя был бы всего один сраный доллар. Слушай, - сказал Эдвард, притопывая ногой от всё возрастающего раздражения. - Я изменился. Я больше не тот, кем был раньше.

Карлайл хохотнул. Казалось, он давно уже отвык смеяться – его смех прозвучал хрипло – и он тут же откашлялся. - Эдвард, я поверю в это, когда увижу это собственными глазами.

Все трое в тишине накручивали спагетти на свои вилки, погрузившись каждый в свои мысли.

Мысли Беллы по-прежнему путались. Она понятия не имела способен ли Эдвард когда-нибудь измениться и решила, что для него это всего лишь очередная шутка и он отстанет от неё, как только она станет ему не нужна, как бывало обычно.

Она задумалась о той искорке, что промелькнула между ними, когда их губы на короткий миг дотронулись друг до друга. Интересно на что были похожи для него её мысли в тот момент. Она с нетерпением ждала приезда Эммета и Роуз, ведь тогда в доме будет больше людей и менее вероятной станет возможность быть пойманной в одиночестве.

Карлайл замечал, что Эдвард всегда стремился захватить Беллу в тиски своим телом, и ему вспомнилось, как они с шефом Своном обсуждали это, когда их дети были подростками. Как его самым страшным кошмаром стало то, что Эдвард сделает Белле ребёнка, и это случится под его крышей. Как все его попытки следить за ними и держать их порознь друг от друга терпели полное фиаско перед неустанными интригами и наводящими страх способностями Эдварда.

Он отложил свою вилку, вспомнив изначально обречённую на провал попытку отправить Беллу в закрытую школу-интернат. Они с Эсме оплатили половину срока её обучения – это было меньшее, что они могли сделать. Их сын изматывал её, и ей нужно было предоставить хотя бы один шанс освободиться из-под его власти. И всё же Эдварду удалось сорвать задуманное, и Белла вернулась к ним.

Воспоминания о принесении извинений Чарли после этого инцидента всё еще были жутко унизительными для Карлайла.

Он наблюдал за Эдвардом, который в свою очередь наблюдал за Беллой.

Эдвард как всегда вырабатывал стратегию, иногда под столом прикасаясь к внутренней части запястья Беллы, словно проверяя её пульс, и упивался восхитительным привкусом её мыслей, запоминая её вопросы о нём же для того, чтобы использовать их в дальнейшем. Годы, которые они провели вдали друг от друга, ничего не изменили, и всё же он чувствовал себя слегка не в своей тарелке.

Когда он увидел то обручальное кольцо, сердце в его груди чуть было не остановилось. Он не был настолько недалёк, чтобы надеяться на то, что она будет ждать его вечно. Он только подумал, что было бы легче начать прямо с того места, на котором они остановились, и что связь между ними заставит её уйти от кого угодно и вернуться обратно к нему.

Она должна была быть только с ним.

*o*o*o*o*o*o

Остаток вечера они провели в гостиной. Эсме спала. Карлайл отправился наверх, чтобы побыть с ней. Белла читала свой потрёпанный экземпляр "Грозового перевала", сидя в мягком зелёном кресле. Взглянув на свои часы, она задумалась, не слишком ли поздно было для того, чтобы позвонить Майклу.

Эдвард со своим ноутбуком сидел за обеденным столом  и, похоже, был занят тем, что рассортировывал фотографии в различные папки.

- Что ты будешь фотографировать теперь? - спросила Белла.

Эдвард тяжело вздохнул. - Я собираюсь поснимать для итальянского Vogue. Сейчас мне надо быстро заработать деньги, но я предпочёл бы фотографировать деревни после бомбёжки, чем странных дылд, одетых в дебильные платья из ковриков для пикника.

Белла рассмеялась и потянулась в своём кресле. - Но ведь наверняка есть небольшое утешение в том, чтобы быть окружённым моделями.

Ничего не сказав в ответ, он продолжил быстро просматривать снимки.

- Ты с кем-нибудь сейчас встречаешься? - спросила Белла, не уверенная в том, что ей хочется это знать, но также понимая, что таким образом они могли бы вернуться на своего рода нейтральную территорию. Ему надо было помнить о том, что, несмотря на всё это представление для Эсме, она была недоступна. Возможно, и он тоже, и она могла ему об этом напомнить.

- Не совсем. По какой-то причине последняя разозлилась, когда мне пришлось уйти от неё ночью, чтобы сесть на рейс до Шри-Ланки. - Он резко захлопнул лэптоп и пересёк комнату, чтобы усесться на небольшой диван по другую сторону от камина напротив неё.

- И даже двенадцать разворотов с кадрами из штаб-квартиры Тамильских Тигров не смогли убедить её в том, что я ей не изменял. - Он сполз вниз, чтобы улечься на диване и, подняв ноги на подлокотник, задумался.

- Хотя на самом деле изменял. - Он улыбнулся и закрыл глаза. Белла покачала головой. Её бы это не удивило.

Он переоделся в пижаму – мягкие чёрные фланелевые штаны с черепами и скрещёнными костями ("потому что мы панки", прокомментировала Белла. "Иди ты", любезно ответил он) – и в чёрную плотную трикотажную футболку с длинными рукавами. Носков на нём не было.

В отблесках пламени его волосы отливали бронзой. Белла переоделась в узкие чёрные брюки и безразмерную серую футболку, которую иногда надевала на йогу. Она оставила попытки поправить её – та поминутно сползала с её плеча. На ноги она надела толстые носки. Её волосы всё еще были собраны в пучок на макушке.

- Ты выглядишь так, словно собралась в балетную студию, - некоторое время спустя произнёс Эдвард. Белла улыбнулась и, продолжая читать, приподняла ногу, вытянув носок как балерина. Воцарилась тишина, изредка нарушаемая потрескиванием поленьев и тиканьем больших напольных часов с маятником в холле.

Под пристальным взглядом Эдварда Белле становилось всё труднее читать. Он раздражённо вздыхал и несколько раз потягивался, привлекая к себе внимание. Белла продолжала смотреть на страницу, надеясь, что это выглядит так, будто она читает.

- Хватит читать одно и то же в миллионный раз. Поговори со мной. - Он раздражённо покачал ногами. - Почему мы с тобой не виделись целых шесть лет?

Белла закрыла книгу и уставилась на обложку, пытаясь придумать что же сказать.

- Не надо ничего скрывать, Белла Свон. Ты знаешь, что я ненавижу это. Иди сюда. - Он похлопал по краешку дивана рядом с собой.

- Нет, Эдвард. За это время я привыкла иметь возможность побыть наедине с собой.

- Я буду вести себя хорошо. Я не буду подслушивать, - невинно улыбнулся он.

- Эдвард, ты никогда не был способен справиться сам с собой.

Она вытащила своё обручальное кольцо – оно висело на цепочке на её шее. Эдвард побледнел. Она улыбнулась.

- Ничего не говори, Эдвард. Я вправе носить его.

- Почему ты решила выйти замуж? Это из-за меня?

- Эдвард, не всё в этом мире связано с тобой. - Раздражённая его одержимостью самим собой Белла принялась водить кольцом взад-вперёд вдоль цепочки, намеренно зля его этим. Он наблюдал за её движениями.

- Должно быть связано. - Он помолчал. - Ты должна.

- Ха! Это всегда было частью твоей проблемы. - Белла приподняла кольцо, рассматривая его в свете сполохов огня в камине и любуясь танцующими на его поверхности искорками.

Она знала, что поступает жестоко, но наконец-то у неё было что-то, дающее ей власть над ним, заставлявшее почувствовать себя сильной и смелой.

- О, так у меня есть проблема? - Эдвард поднялся с дивана и, преодолев короткое расстояние между ними, встал на колени возле кресла, устроившись между её ног. Он отобрал у неё кольцо и потянул его к себе.

Хрупкая цепочка легко поддалась. Его глаза расширились, а потом он рассмеялся. Она уставилась на него и мгновение спустя попыталась наброситься, чтобы отобрать кольцо, но Эдвард удержал её и принялся размахивать в воздухе той рукой, в которой держал его.

- Эдвард, больно! - Он продолжал насмешливо размахивать кольцом, хотя другая его рука легла ей на шею и, словно молчаливо извиняясь, поглаживала больное место. Как так получалось, что его пальцы оставались такими горячими в такой холодной комнате она не знала.

- Ты сказала, что у меня есть проблема. Умоляю, просвети меня.

- Ты знаешь, что за проблема. - Белла безуспешно попыталась сбросить его руку.

- Конечно, у меня есть проблема, доктор Фил. Моя мать, чёрт возьми, умирает. Охрененно глубокомысленно. (п/п: доктор Фил – ведущий какого-то психологического ток-шоу.. типа Петросян от психиатрии.. ну, петросянить – несмешно шутить, докторфилить – приходить к глупым/поверхностным умозаключениям)

- Но, если не думать сейчас об этом, ты счастлив? Разве ты можешь быть счастлив? Ты же по-прежнему одержим сам собой. Ты так и не повзрослел с тех пор как я уехала. - Белла откинулась на спинку кресла. Её голос сейчас был спокойным. Его рука соскользнула с её шеи.

- Я был бы гораздо счастливее, если бы ты позвонила этому придурку Майклу и сказала ему, что всё кончено. Я был бы  гораздо счастливее, если бы мы закопали это кольцо в саду, а потом пошли бы в мою комнату и занимались бы сексом снова и снова. - Его глаза потемнели. Они пристально смотрели друг на друга.

Он снова обнял её шею, когда в её голове мелькнул воображаемый образ того, как они раздетыми оказываются на полу в его спальне. Его губы на её животе. Её ноги вокруг его бёдер. У стены. Подоконник. Балкон. Кровать. Треск рвущейся ткани.

- Твоя фантазия кажется отчасти верной, - прохрипел он ей на ухо.

- Когда я в конце концов возьму тебя, - Его прекрасные губы нашли мочку её уха, и он пососал её. - Я не буду сдерживать себя, как я делал это последние лет десять. Ты знаешь, как хорошо это будет? Чувствовать твоё удовольствие через твои мысли и твой голос? Это будет невероятно…

Его рука скользнула вниз и сжала её грудь. Он заставил её подпрыгнуть от ощущений, когда слегка надавил большим пальцем на её затвердевший сосок, одновременно с этим легонько прикусывая мочку её уха.

- Я знаю, чего ты хочешь еще до того, как ты поймёшь, что хочешь этого. - Его член упирался во внутреннюю сторону её бедра, твёрдый и возбуждённый.

Белла сделала последнюю попытку вернуть себе способность мыслить здраво. Прежде чем он возьмёт её прямо здесь в этом кресле, когда в любой момент сюда может войти Карлайл. Её дыхание стало прерывистым, в ушах зашумело. Его рука уже скользила вниз, и он одним пальцем оттянул пояс её леггинсов.

- Эдвард, если ты и дальше собираешься вести себя также нелепо, я найду отель, чтобы остановиться в нём, пока я здесь. - Белла снова оттолкнула его, ткнув пальцем в валявшееся на ковре кольцо.

- Дай мне свой телефон. Я сам ему позвоню. - Его глаза сверкнули и, приблизившись к её губам, он лизнул её нижнюю губу. Её лицо окутывало его дыхание. Прежде чем она успела отдышаться, он снова приблизился к её губам и, наконец, поцеловал её по-настоящему.

Удовольствие было неописуемым. Его горячий рот на вкус напоминал пряные яблоки. Его пухлые губы умело сжимали и посасывали её нижнюю губу, заставляя её вздрагивать и постанывать, затаив дыхание. Она почувствовала, что он слегка улыбнулся, и он придвинулся поближе, готовясь прекратить дразнить и углубить поцелуй. Он взял в ладони её лицо, и у неё закружилась голова – копившаяся в течение всей жизни страсть наконец нашла выход в этом поцелуе.

Она чувствовала, что медленно падает в черноту. Слегка наклонив голову в сторону, он покусывал её нижнюю губу. Она приоткрыла рот, судорожно хватая воздух, вдыхая только его запах, и он, простонав ей в рот, скользнул своим бархатным языком внутрь.

Она даже не осознавала, что её руки были подняты, что её пальцы запутались в его волосах, дёргая их густой шёлк, то отталкивая прочь, то снова прижимая его к себе. Её тело подрагивало от мучительной потребности, затуманивая разумные мысли, заставляя её, ища трения, двигаться, касаясь его возбуждённого члена.

Эдвард послушно толкнулся между её раздвинутых ног, ужасно недовольный, жаждущий сорвать с себя ненужную ткань и наконец почувствовать её, наконец войти в неё. Он снова запустил одну руку за пояс её леггинсов, пытаясь убрать эластичный материал со своего пути, сражаясь со своим внутренним голосом, который приказывал ему порвать их. Его потребность стала болезненной – его член, казалось, пульсировал в одном ритме с её рваным дыханием.

Он углубил поцелуй, пытаясь понять, на что был похож её вкус. Кекс с глазурью, ваниль, сливки? Или это было больше похоже на мягкие ириски? Что-то, чего он никогда раньше не пробовал, но это было восхитительно.

Разумные мысли начали покидать его, и он обратил всё своё внимание на мысли, исходившие от неё. Он был прав – слушать её мысли во время поцелуя было самым эротическим опытом всей его жизни. Это походило на калейдоскоп страсти, страха, трепета, потребности, а еще странного чувства, что он наконец-то делает всё правильно. Делает то, что было необходимо сделать. Он не мог различить, была ли это его мысль или её.

- Не было ни одного дня среди этих чёртовых шести лет, чтобы я не думал о тебе, - хрипло прошептал он ей в губы. - Я мечтал о тебе… - Он стянул её леггинсы с одного бедра и его пальцы добрались до обёрнутых вокруг неё кружев.

Он чувствовал, что умрёт, если не окажется в ней. Сейчас.

Его голос заставил её вернуться к реальности. Она снова оттолкнула его. - Нет, я не сделаю этого.

Задыхаясь, он уткнулся ей в шею и закрыл глаза, ощущая потерю. Наконец, он заговорил.

- Тогда ответь на мой вопрос, Белла. Почему мы с тобой не виделись шесть чёртовых лет?

- Ты знаешь почему. Новогодний вечер. - Он отшатнулся, пристально глядя ей в глаза.

- Что ты имеешь в виду? - Он провёл рукой по волосам, и кончики её пальцев стало покалывать от воспоминания о том, каково это – дотрагиваться до них.

- Ты определённо знаешь, что я имею в виду. После того новогоднего вечера ты даже не пытался связаться со мной. Вообще. Прошло пять месяцев прежде, чем я получила от тебя смс, и ты был пьян. Ты причинил мне боль, Эдвард, и должен принести извинения. Ты занимался сексом с моей лучшей подругой на кровати, в которой я в тот вечер собиралась спать. Я наконец поняла, что возможно что-то значу для тебя, той ночью, когда поднялась в ту грёбаную комнату. А оказалось, что ничего я не значу. Я собиралась отдать тебе свою девственность той ночью, хренов придурок.

Её голос надломился, и она закрыла глаза, чтобы спрятаться от его пристального взгляда. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она прижала ладонь к его приоткрытым губам. Она приподняла брови и продолжила. Всё это было унизительно, но, в то же время, она чувствовала лёгкость от того, что между ними всё прояснится.

- Итак, я как обычно осталась полной дурой, поступила в колледж, а ты смылся с лица Земли, иногда звоня мне откуда-то в тех редких случаях, когда соизволял подумать обо мне, и, как правило, ты был пьян и возбуждён, пытаясь развести меня на секс по телефону так, словно разговор со мной был немного лучше, чем ничего.

Он стал раздражаться. - Я же только что сказал, что думал о тебе каждый день. Неважно, где я был. Ты была со мной.

Она покачала головой. - Но я-то этого не знала. Ты же не приложил ни малейшего усилия. Ты отрезал себя от всех нас. Ради бога, ты даже не приехал на свадьбу Эммета и Роуз. - На глаза навернулись слёзы, и она с яростью смахнула их.

- Насколько я помню, меня даже не было в Штатах.

Эдвард принялся тереть глаза, чтобы скрыть от неё лицо. Беседа приняла неприятный оборот, а он всё еще был опьянён её вкусом. Он не мог сейчас рассуждать здраво. Он прижался к ней, желая исправить это, заставить её улыбнуться. Пропасть была слишком широка.

- Ты мог бы вернуться, если бы хотел. Ты всегда был там, где хотел быть. Почему ты не приехал? -  Белла напряглась, когда его горячие приоткрытые губы остановились над пульсирующей жилкой, там, где шея плавно перетекает в плечо.

Наконец он заговорил. Его голос был обманчиво мягким.

- Свадьбы, я ненавижу их. Я согласен, ты согласна, давай сфотографируемся, попробуем угощение, произнесём тост, съедим торт, потанцуем под дерьмовую попсу. Я поймаю подвязку, ты поймаешь букет и мы пойдём домой. И что? Я видел эти хренового качества фотографии и могу сказать, что послал им хренову кучу денег в подарок.

Он отстранился и слегка поцеловал её в губы.

- Ты невероятен. - Белла покачала головой. - Ты самый эгоистичный человек из всех, кого я когда-либо встречала.

- Пожалуй, ты права, - растягивая слова, произнёс Эммет, входя в гостиную из прихожей.

Белла искренне надеялась, что он появился там недавно.

_________________________________