Глава первая: Измерение Каллен

Автомобиль Беллы ехал вниз по склону в сторону Форкса, словно поезд игрушечной железной дороги. Ей казалось, что её автомобиль был разумным существом, которое знало свой путь, и она улыбалась своим глупым мыслям.

Когда она была маленькой, она всегда наделяла неодушевлённые предметы жизнью, лицом и мнением, целью и судьбой, словом тем, в чём ей отказывалось на каждом шагу. И она довольствовалась тем, что давала смешное ребяческое имя дереву, стулу, своему велосипеду, представляя себе, что они – её друзья и партнёры по играм.

Когда Эдвард узнал об этом, она была беспощадно обсмеяна, и ей пришлось заставить себя отказаться от этих мыслей.

Эдвард, с ноткой истерии пискнул её предательский разум. Остановись, предупредила она его и, сделав глубокий успокаивающий вдох, приступила к быстрой визуализации.

Её психолог, Анжела, советовала ей всегда представлять самый лучший результат вместо того, чтобы думать о худшем варианте развития событий.

Белла представила свой приезд в Форкс, пробивающееся сквозь облака солнце и прекратившийся дождь. Она представила, как выходит из своей машины и слышит хруст гравия на широкой подъездной дороге к дому Калленов.

Она представляла, как подходит к каменным ступеням неоготического особняка и на этот раз он совсем не будет похож на дом с привидениями.

Войдя сейчас в это видение, Белла расслабилась, представляя свою встречу с семейством Калленов в холле. Эммет как всегда поднял бы её в воздух, а она уткнулась бы в его плечо, рисуя в воображении медвежонка.

Карлайл расцеловал бы её в щеки, и она ощутила бы запах, присущий ему запах книжной пыли.

И Эдвард тоже был бы там. Он учтиво сказал бы о том, что они не виделись уже целых пять лет. На самом деле шесть, с улыбкой поправила бы она. Они могли бы пошутить друг с другом о своих детских шалостях и, когда он склонился бы к ней, чтобы обнять, она… Она ничего бы не почувствовала. И он ничего бы не услышал.

И когда бы их объятия разомкнулись, они посмотрели бы друг на друга с облегчением, понимая, что всё наконец-то закончилось. Все они поздравили бы её с помолвкой, и Эммет спустился бы в подвал, чтобы найти бутылку шампанского.

А потом Белла поднялась бы по лестнице на второй этаж, чтобы увидеть свою крестную маму Эсме. Та сидела бы в кровати, выглядела бы на удивление хорошо, и никаких признаков рака не было бы и в помине. И одетый в тёмный костюм специалист воскликнул бы, обращаясь к Карлайлу, что произошло чудо. И они все вместе выпили бы за здоровье Эсме, за счастье Беллы и…

Олень грациозно выпрыгнул из-за мокрой зелёной листвы прямо перед автомобилем Беллы, вырвав её из неправдоподобной фантазии. Она резко свернула в сторону и облегчённо рассмеялась. Одно дело положительная визуализация и совсем другое – самообман. С тяжестью на сердце она поехала вперёд навстречу печали.

o*o*o*o*o*o 

Она без проблем нашла секретную дорогу. Она могла бы найти её даже во сне. Капот её бежевого мини раздвинул в стороны папоротники, и теперь она оказалась в их мире, в Измерении Каллен, как она всегда про себя думала.

Дорога резко ушла вниз, и всё внутри подпрыгнуло. Казалось, мир на мгновение сошёл со своей оси. Каждый раз с ней случалось одно и то же.

Она на мгновение задалась вопросом, кто сейчас живет в том доме, который они во времена её детства делили с Чарли. Он был продан года четыре назад. Она не испытывала боли по этому поводу, ведь она никогда не считала его своим домом. Дом стоял невдалеке от Измерения Каллен, отделённый от него густыми кронами деревьев, почти всегда окутанных жутковатым туманом.

Маленькой девочкой, пробегая через поля и заросли деревьев, она представляла себе, что может чувствовать точный момент перехода.

Белла действительно воспринимала как честь то, что её приняли в почётные Каллены. После смерти матери, когда Белле было пять лет, Чарли так и не пришёл в себя полностью.

Он был похож на город после бомбёжки и никто был не в силах его восстановить. Жизнь без Рене не представляла для него интереса и он продолжал свой бесконечный цикл пробуждений, охраны спокойствия города, возвращения домой, еды и сна. Он был очень благодарен, что крёстная мать Беллы (и лучшая подруга Рене) сняла с него бремя заботы о Белле. И ему не приходилось смотреть на крошечное взволнованное личико и в тёмно-карие глаза так похожие на глаза её приснопамятной матери.

Бывало, он протягивал ей резиновые сапоги, обувал в них её ноги, и она пускалась в долгий путь к Калленам через поля с ранцем за спиной, в котором по обыкновению лежали её длинная ночная рубашка и школьная форма.

Белла улыбнулась, подумав об Эсме. Она не знала, как бы она выжила без неё в те годы после Рене, которые были подобны ядерной пустыне. Необыкновенная, богемная, любвеобильная Эсме. Она была из числа тех людей, что излучают свет.

Белла очень хорошо осознавала ту честь, которой её награждали каждый раз, когда открывалась парадная дверь. Белла всегда ощущала себя на самом краю их круга общения и даже при том, что была принята Карлайлом и Эсме, словно их родная дочь, она всегда чувствовала свою обособленность, анализируя каждый жест в поисках любых намёков на жалость.

Она давно поняла, что был один человек, неразрывно связанный с каждым её детским воспоминанием. Эдвард. Он появился на свет за три часа до Беллы. Рене и Эсме всегда шутили, что они – близнецы, рождённые от разных матерей.

Они родились в одной больнице и свою первую ночь на Земле они спали бок о бок в одной кроватке. Они определённо были странного рода близнецами.

Белла постаралась избавиться от тревожных мыслей, почувствовав, как под шинами её автомобиля зашуршал гравий подъездной дорожки, и с головокружительным облегчением отметила про себя отсутствие автомобиля Эдварда. Она сделала глубокий вдох, который, словно кислота обжег её лёгкие, и поняла, что ей дали отсрочку. Она могла еще какое-то время притворяться, что его не существует.

o*o*o*o*o*o 

Белла дотронулась до парадной двери. Обнаружив, что та не заперта, она нерешительно ступила внутрь и на неё тут же нахлынули воспоминания. Воздух в этих стенах был другим.

- Карлайл? - крикнула она. - Эммет? - Она подошла к широкой лестнице. Стены были обшиты панелями из тёмного дерева, и на них висели портреты Калленов.

Белла положила ключи в карман и прошла через холл направо, обратно в тёмную прихожую, через пустующую гостиную в залитую солнцем кухню в индустриальном стиле. Никого. Ни звука, кроме тиканья часов и гудения холодильника. В раковине лежали тарелки.

Карлайл сказал ей подождать, пока он не поговорит с ней, прежде чем она поднимется, чтобы увидеться с Эсме. Белла понимала – это означает, что Эсме очень плохо. Что у неё осталось очень мало времени. Поразительно, что Белла еще не заплакала. Она настолько привыкла к комку в горле, что сейчас почти его не ощущала.

Она приподнялась на цыпочки, рассеянно отметив то, что горшки с растениями на подоконнике нуждаются в поливе, но никого снаружи в саду не увидела. Возможно, они вышли, подумала она. Усталость навалилась на неё внезапно, как грабитель в тёмном переулке. Она была за рулём почти семь часов.

Она попила воды из-под кухонного крана, поразившись, насколько восхитительной была вода в этом доме. Он, в самом деле, был похож на сказочное королевство, в котором она случайно очутилась. Она плеснула воды в растения. Может быть, прилечь на несколько минут, подумала она, вернувшись из кухни в гостиную, и плюхнулась в старомодный шезлонг, баюкавший её во время частых детских болезней. Ей удалось скинуть с ног кроссовки. Она заснула так стремительно, словно провалилась в обморок.

o*o*o*o*o*o 

Белле снился сон, и она знала, что это сон. Она смотрела на саму себя только младше и на Эдварда, сидящих на нижней ветке одного из деревьев, призрачными зарослями разделявших их дома. Им было лет по семь.

Они, как всегда, держались за руки. Люди находили это милым, когда им было пять, немного необычным, когда им было десять. В пятнадцать лет это вызывало серьёзную обеспокоенность, и вокруг них звучали фразы вроде "нездоровая связь". В шестнадцать Эдвард держал её не за руку, а за запястье, словно ограничивая её свободу. Она до сих пор помнила горячее, похожее на электрическое покалывание на своей коже от соприкосновения с его руками.

- Белла, - сказал семилетний Эдвард. - Ты моя. Ты мой человек. Не спорь, - добавил он, хотя она ничего не говорила. - Это не поможет. Ты принадлежишь мне.

Взрослая Белла, смотревшая этот сон на экране своей памяти, открыла рот, чтобы крикнуть себе маленькой, крикнуть самой себе, чтобы сопротивлялась, чтобы отбросила его руку и разорвала связь.

Она наблюдала, как маленькая Белла, прикусила губу, желая что-то сказать, открыла рот, чтобы наконец-то сказать, чтобы как-то возразить, но промолчала, видя, как потемнел хмурый взгляд Эдварда. Она смотрела, как его пальцы пробегали по её ладошке, и поражалась тому насколько странным, неестественным и в то же время неопровержимым было его утверждение.

Сон изменился, сместившись, и она узнала обстановку – спортзал школы, её первый выпускной после окончания младших классов. Она видела всё своими собственными глазами, а не наблюдая со стороны. Она стояла в стороне от танцпола, чувствуя себя неловко в своём чёрном платье без рукавов, часами ожидая, пока кто-нибудь пригласит её танцевать. Она должна была появиться здесь в  'паре' с Эдвардом (по настоянию Эсме), но он бросил её сразу после того, как они вошли сюда.

Новенький мальчик из математического класса подошёл к ней и они какое-то время болтали о том, как ему нравится жить в Форксе. - Хочешь потанцевать? - неловко спросил он, и она почувствовала, как её губы растянулись в улыбке.

- Нет, она никогда не будет танцевать с тобой, - откуда ни возьмись появился Эдвард, и его голос был пропитан сарказмом.

Когда он потянул её прочь, позади послышался голос того мальчика. - Чувак, ты напрашиваешься на неприятности. - Белла почувствовала, как сжалась на её руке хватка его пальцев, и её стало затягивать в воронку.

Собственный задушенный крик вырвал её из сновидения. И он совпал со звуком захлопывающейся автомобильной дверцы.

o*o*o*o*o*o 

Белла подскочила на ноги, поморщившись от того, как занемела спина, и подошла к окну.

Она смогла разглядеть бампер серебристого Астон Мартина, бывшего автомобиля Карлайла, принадлежавшего ему с тех пор, когда он еще учился в колледже. Он был наполовину припаркован в клумбе с ноготками, цветущими рядом с дорогой. Никакого движения вокруг не было. Хлопанья парадной двери тоже. Если бы Эсме видела эти раздавленные, забрызганные грязью ноготки, она бы поджарила Эдварда на медленном огне.

Ни звука. Белла замерла, как перепуганный кролик. Внутри всё сводило от беспокойства.

Ненавидя саму себя, она снова обула кроссовки и бросилась через кухню, на улицу в поля. Её тяжёлые каштановые волосы путались на ветру, попадая на глаза, и её бег сбивался, утопая в вязкой, хлюпающей глине.

У неё не возникло и мысли об успокаивающих дыхательных упражнениях, о положительной визуализации, словом о тех мизерных подтверждениях того, что она была сильным человеком. Все эти месяцы когнитивной терапии с Анжелой готовили её к этому моменту.

Но верх одержали инстинкты, и Белла сделала прямо противоположное тому, что планировала. Если он смотрел сейчас в окно, у которого он, скорее всего, стоял, то он видел, что она сбежала, и он наверняка будет смеяться от восторга.

Он не мог слышать её разум, если не касался её кожи, и Белле пришлось напомнить себе, что он не был кем-то вроде Бога, обладающего всеведущим присутствием. Он не мог слышать её мысли, пока она бежала через грязное поле. Он пока еще не мог догнать её, но она знала, что скоро он это сделает.  

_________________________________