Глава вторая: Перепуганные голуби

Воздух вокруг был влажным и капельки воды путались в её волосах. Она продолжала бежать, не разбирая дороги. Грязь хлюпала под её ногами, проникая в кроссовки, и ногам в них было отвратительно мокро.

Она поняла, что бежала в сторону своего старого дома и решила заглянуть туда, чтобы проверить сильно ли он изменился. Перейдя на шаг и выдыхая изо рта белёсые облачка пара, она следовала по невидимой тропке, которую научилась находить с тех пор, как ей исполнилось пять.

Влажное поле, всегда покрытое буйной растительностью, представляло собой обильное пастбище и примерно через каждые десять футов на нём попадались гранитные валуны. Оно было не из тех полей, что могли бы быть возделаны – злаки никогда не выросли бы в серой глине, вдобавок ко всему слишком каменистой. Более того, однажды то, что было родным домом пони Эммета и Эдварда, было заброшено на произвол судьбы.

Белла на ходу улыбнулась про себя, вспомнив то лето, когда появились пони. Эммет – старший сын и бесконечно более разумный и добрый мальчик, получил грузного чёрного пони по имени Юпитер, который вышагивал задумчиво и не спеша как отставной судья.

Эдварду же, напротив, достался стройный и злой серый пони по имени Меркурий. И эти двое были словно одно целое, без слов понимая друг друга, когда Эдвард сидел на нём верхом. Оба непоседливые, подвижные и настороженные. Белле вспомнилось, как она наблюдала за их скачками среди поваленных деревьев, как изящно и почти беззвучно исчезали в тумане копыта Меркурия.

Доброжелательное выражение на морде привязанного Меркурия частенько вводило Беллу в заблуждение и попытки погладить его заканчивались ушибленным плечом и порванным свитером. Но иногда, в одном случае из двадцати, он нежно и ласково тёрся мордой об её плечо.

Меркурий никогда не уставал от этой игры, и его тёмные влажные карие глаза манили её снова и снова.

Белла обсуждала с Анжелой то, что в её памяти остались лишь плохие моменты, связанные с Эдвардом, и та объяснила ей, что на каждое плохое воспоминание есть, по крайней мере, два хороших. Только вот вспомнить что-то хорошее было значительно труднее.

Она сидела на поваленном дереве в нескольких сотнях футов от заднего двора её старого дома. Дом выглядел намного лучше, чем в тот последний раз, когда она видела его. Там были качели, и можно было разглядеть женщину, копающуюся в грядках с овощами.

Она задумалась, будет ли она похожа на неё, когда выйдет замуж. Покрутив кольцо на пальце, она слегка улыбнулась, вспомнив Майкла.

Он не смог поехать в Форкс вместе с ней – был, как всегда, слишком занят, но Белла и не ожидала, что он изменит ради неё свой график. В настоящий момент он работал над очень важным судебным делом и как представитель обвинения не мог так легко взять отпуск на несколько недель, чтобы посетить мокрое зелёное болото, которое представлял собой Форкс. Миссис Белла Ньютон, проговорила она про себя, попытавшись представить это на бумаге. Миссис Ньютон.

Миссис Каллен, возразил её разум, прежде чем она успела одёрнуть себя. Никогда в жизни, сказала она самой себе. Она никогда не станет Каллен.

Когда-нибудь Эсме умрёт и остальные Каллены не пожелают её больше видеть. Она останется одна. Осиротевшая. Чарли был жив и здоров и словно на автопилоте жил в Нью-Джерси в ожидании выхода на пенсию, но он оставил её давным-давно.

Лучше всего было создать свою собственную жизнь, подумала она и встала, отряхнув свои тёмные джинсы и еще раз покрутив кольцо на пальце. Это лучшее из того, что можно выбрать.

Она обернулась и замерла. Он стоял на поляне среди деревьев. Во всяком случае, не в силах разглядеть его лица, она могла только предположить, что это был он. А кто бы еще это мог быть?

Возможно, она даже знала, что он был там всё это время – она чувствовала покалывание на шее, пока сидела на бревне и играла со своим новым бриллиантом.

Он чёрным силуэтом выделялся на фоне деревьев и тумана. Эдвард не двигался, вероятно, ожидая, что она сама подойдёт к нему.

Так было всегда, даже когда они были маленькими. Белла застыла, следя за тем, чтобы дыхание оставалось устойчивым и глубоким. Нет никаких причин для паники. У него больше нет власти над тобой, напомнила она себе.

Ворона испустила долгое зловещее карканье, и Белле пришлось приложить усилия, чтобы не задрожать. Она закатила глаза от драматичности ситуации.

Следующими, конечно, будут стервятники, которые станут кружить над её, будем надеяться, не до основания разрушенным уважением к самой себе. Давай покончим с этим. Она напомнила себе, что ей уже двадцать шесть, а не пять лет.

Белла пустилась в долгий путь к нему, пытаясь не вспоминать тот последний раз, когда виделась с ним. Шесть лет назад. Новый год. Всё еще чувствуя горечь унижения, она постаралась отвлечь себя от этих мыслей, пока тащилась к нему, но воспоминания продолжали атаковать её.

Она заметила белую живокость, пробивающуюся из-подо мха. Вспомнила момент, когда появилась на богатой вечеринке у Калленов, отблески свечей на хрустальном бокале. Ощущение красного шёлка платья на коже. Шампанское в крови, придавшее ей смелости.

Усилием воли Белла заблокировала воспоминания, сосредотачиваясь на покачивающихся ветках дерева. Она прищурилась, вглядываясь во влажный туман, и заметила, как Эдвард поднял руку и потёр заднюю часть шеи – тот же самый жест, что он сделал тогда, когда она застала его в своей собственной кровати занимающимся сексом с той, кого она считала своей единственной настоящей подругой – Элис. Этот жест словно говорил: Это я, это то, чем я являюсь, и тебе придётся смириться с этим.

Белла сглотнула. Её кроссовки хлюпали от впитавшейся в них грязи. Старая история. Нет, это было не так, будто он обманывал её – он был свободен делать то, что ему хотелось. А она нет, мрачно подумалось ей. Он охранял её от подростков в школе, словно тигр. Даже от тех, кто просто пытался быть её другом. Не потому что хотел её, а потому что не хотел, чтобы она принадлежала кому-то еще.

Даже будучи маленьким мальчиком, Эдвард никогда не умел делиться.

Белла подходила к нему, сосредоточив взгляд на его ступнях в великолепных кожаных ботинках, тоже облепленных грязью. Её собственные бежевые кроссовки были безнадёжно испорчены.

Она шла как заключённый, приговорённый к расстрелу. Она знала, что этой ситуации не избежать и благодарила Бога, что ближайшие возможные зрители примерно в миле от них.

Вокруг них клубился туман. Когда Белла подняла глаза на его лицо, сила потрясения была сравнима с ударом в солнечное сплетение. Его абсолютная потусторонняя красота поражала. Она почти привыкла к ней, прежде чем уехала в колледж.

Теперь же, как и всегда, когда она виделась с ним после разлуки, она смотрела на него, приоткрыв рот, снова любуясь его лицом и смутно осознавая, что её дыхание стало поверхностным и частым.

Его тёмно-зелёные глаза сверкнули. На лице застыла странная мрачная ухмылка. Казалось, он даже стал выше, чем она помнила, и возвышался над ней в характерном для него чёрном: чёрных джинсах, чёрной футболке и чёрной кожаной куртке. Он был похож на демона близнеца Джеймса Дина.

Его великолепные волосы как обычно пребывали в полнейшем кошмаре – карамель, бронза, шоколад и медь – густые и грязные. Он никогда не причёсывался. Его пальцы причёсывали их, когда он приходил в ярость, а такое случалось по несколько раз на дню.

Его красиво очерченный рот был искривлён, словно отчасти переняв его язвительную наблюдательность. И расползся в улыбке, когда он оглядел её в ответ. Горящие глаза ощупывали её стройные ноги в облегающих джинсах стрейч, её полосатый свитер, её чёрный стёганый пуховик.

Он подошёл ближе, вглядываясь в её лицо, и его улыбка исчезла, сменившись привычной хмуростью. Он протянул ей руку.

Внезапный порыв ветра накрыл их, и он произнёс её имя, словно окутывая его мёдом и оборачивая шипами. - Белла.

Его рука застыла, протянутая к ней. С детства он всегда протягивал ей руку, ожидая, что она примет её, чтобы он мог подслушать. Она всегда была застенчива и была совершенно не в состоянии перевести свои путанные мысли в слова, а он всегда был нетерпелив и ненасытен в своём стремлении знать всё. Его подпись на выпускном альбоме гласила: "Знание – сила". Это очень выразительно подытоживало их детские отношения.

Белла засунула руки в задние карманы джинсов, и этот жест неповиновения усилил его раздражение и ужасающе угрюмый вид. Он всегда ненавидел любые признаки сопротивления  с её стороны.

- Белла, - повторил он раздражённо. - Не будь такой сложной. - Он придвинулся поближе, и она могла почувствовать запах кожи, дыма и яблок. Будь сильнее, сказала она самой себе, ожидая его следующего хода.

Конечно же, он опустил лицо к её лицу, окутывая её своим дыханием. Он пользовался этим беспроигрышным вариантом с тех пор, как им исполнилось шестнадцать.

Скорее всего, это было сложно, но пока мурашки бегали, приподнимая волоски на её руках, а в ушах шумела кровь, она не отреагировала на него так, как он рассчитывал.

Хуже всего то, что лучший друг, которым был для неё Эдвард, одновременно был и её злейшим врагом. Он манипулировал каждой ситуацией таким образом, чтобы иметь возможность достичь желаемого результата. И по её смущённому сопротивляющемуся виду он понял, что она считает его красивым и что она изумлена откликом своего тела на него.

Так что он решил воспользоваться этим.

- Белла, ты прекрасно выглядишь, - выдохнул он. Его голос был чуть громче грубоватого шёпота. Он всё еще не дотрагивался до неё.

Она стояла, напрягшись, прикусив губу и отвернувшись от него.

- Сейчас, сейчас, - услышала она его бормотание. - Ты не собираешься поздороваться со мной? - Он опустил лицо в изгиб её шеи, и его волосы защекотали её оголённую ключицу.

- Привет, Эдвард, - ответила она, поражённая тем, как нормально звучал её голос. Казалось, будто она приветствовала коллегу или знакомого.

Она сжала челюсти и подавила дрожь, почувствовав, как его щетина щекочет её шею.

- Что с тобой? - рявкнул он и, схватив её за локоть, дёрнул за руку.

Она глубоко вздохнула, когда ему удалось вытащить её руку из кармана, и отстранённо наблюдала за тем, как он схватил её ладонь и его ловкие пальцы нащупали кольцо.

Он наклонился, лениво рассматривая его, вертя бриллиант то так, то этак, пока готовился раскрыть её разум, будто дверцы шкафа для хранения документов. И, моргнув, застыл.

- Что это за ХЕРНЯ? - взревел он, и его громоподобный голос заставил стаю голубей сорваться с ближайшего дерева и крошечными белыми точками растаять на фоне тяжёлых грозовых туч.

_________________________________