Глава шестая: Острее

Остро видит любовь, ненависть видит еще острее, 
но ревность видит острее, чем любовь и ненависть вместе взятые.

Арабская пословица

Белла отпихнула от себя Эдварда, так что он упал на задницу и, не обращая внимания на приподнятые брови Эммета, подскочила на ноги и кинулась прочь от Эдварда. Давнее прозвище сорвалось с её губ прежде, чем она поняла, что говорит.

- Эмми!

Она бросилась на него, и смех Эммета почти оглушил её. Он приподнял её, так что её ступни оказались возле его коленей.

- Белли!

Они рассмеялись над своими дурацкими прозвищами, и он слегка потряс её в воздухе – так могла бы осторожно встряхнуть маленького крольчонка большая собака. Беременная Роуз стояла в дверях за Эмметом. Её прекрасное лицо покраснело и выглядело немного помятым. Очевидно, она спала в машине. Она с грохотом опустила на пол свою большую жёлтую сумку.

Эдвард растянулся на полу и, нахмурившись, наблюдал за простым проявлением привязанности. Ему не нравилось, как зажмурилась Белла, прижавшись щекой к плечу Эммета. Так, словно она любила его. И это определённо отличалось от того приёма, которого немного ранее в поле был удостоен он.

- Отпусти её, - раздражённо отрезал он. Кончики его пальцев внезапно зазудели, и он впился ногтями в ворс персидского ковра, нагревшегося вблизи огня. Это прозвучало так, словно ему снова было десять лет, и он, стоя под деревом, придумывал всё более и более устрашающие угрозы, требуя, чтобы Эммет с Беллой спустили ему верёвочную лестницу. А те прятались наверху в домике на дереве и хохотали так, что от смеха слёзы текли по их щекам.

Эммет покачал головой и, улыбнувшись, покружил Беллу.

Эдвард раздражённо отвёл глаза в сторону.

Белла изумлённо посмотрела вниз через плечо Эммета. - О боже! Роуз, ты огромная! - вырвалось у неё. - В смысле, вся светишься. - Роуз выглядела так, словно под её одеждой прятался надувной мяч.

- Думаю, можно расценить это как комплимент, - закатив глаза, ответила Роуз и протянула руки к Белле.

Эммет поставил Беллу на ноги, и обе девушки поцеловали друг друга. Щёки Роуз были прохладными, щёки Беллы горели.

- Ты сказала, что позвонишь мне, когда доберёшься, - упрекнула Роуз, поправив съехавшую с плеча футболку Беллы и заправив выбившиеся из пучка пряди волос ей за уши. Она внимательно вгляделась в раскрасневшееся лицо Беллы и в её лихорадочно блестящие глаза.

- Извини, я забыла. - Белла прижалась к Роуз, вдыхая аромат Шанель.

Они обнялись и посмотрели на братьев.

Эдвард по-прежнему лежал на ковре, и в контровом свете огня выражение его лица невозможно было понять. Его волосы в беспорядке торчали в разные стороны и напоминали Белле рожки.

Эммет подошёл к нему и, протянув руку, помог ему подняться на ноги. Он порывисто обнял Эдварда и тут же отпрянул.

- Эй, чувак, да у тебя стояк! Мы ничему не помешали?

Повисло молчание. Сексуальное напряжение витало в комнате.

Чтобы отвлечься от мучительного смущения Белла уставилась на картину, висящую над камином. Она строго-настрого запретила глазам смотреть в сторону Эдварда, хотя они так и норовили скользнуть вниз, не слушаясь её. На картине, называвшейся "Странник над морем тумана", был изображён силуэт одетого во всё чёрное мужчины, стоящего спиной к зрителю на скалах над стелющимися под ним клочьями тумана. Лица его было не видно и, в зависимости от настроения, Белла воображала, что на нём написаны триумф, одиночество, гнев, смирение или подавленность. На вечеринках в их доме Эсме всегда рассказывала историю о том, что, когда Белла была маленькой, она приписывала авторство этой картины Эдварду. (п/п: за более подробной информацией о картине велкам во вкладку Дополнительно).  

Роуз с Эмметом молчаливо переглянулись. 

В конце концов, Эдвард ответил. - Что сказать? Беременные цыпочки так действуют на меня. Иди сюда, красавица! - Нисколечко не смущаясь, он похотливо подвигал бровями.

Роуз прижала тыльную сторону ладони ко рту, приглушая тихий хриплый смешок. - Я не подойду к тебе, пока ты в этих пижамных штанах. Это неприлично. Ты снова приставал к Белле?

Эдвард был бесконечно обрадован тем, что сказала Роуз. – Это никогда не изменится. Никогда не перестану, ничего не могу с собой поделать. - Он поймал взгляд Беллы и выдерживал его, пока его улыбка не погасла.

- Ну, как бы там ни было, приятно видеть тебя снова, несмотря на то, что всем нам хотелось бы, чтобы обстоятельства были более благоприятными. Хотя, если ты задержишься, то очень скоро сможешь увидеть своего племянника или племянницу. - Роуз положила руки на свой огромный живот и улыбнулась сама себе. Отблески огня от камина позолотили её светлые волосы и её чуть округлившиеся щёки, словно делая её немного моложе. Она спокойно стояла и, зевая, послушно протягивала Эммету и Белле то одну, то другую руку для того, чтобы те могли снять с неё пальто, шарф и жилет. Пока Эммет стягивал с её ног сапоги из овчины, она опиралась об его спину и, молча, наблюдала, как он ставит их на каминную полку.

- Тебе надо поспать, милая, - сказал Эммет, кончиками пальцев дотронувшись до её век. Он наклонился к ней, и Роуз поцеловала его в кончик носа.

- Пойдём, уложишь меня, Белла, - предложила Роуз, выводя Беллу из комнаты. - Пусть мальчики поговорят. - Белла поплелась за ней, неся слишком тяжёлую для Роуз сумку, и молча благодаря её за спасение.

Как только они скрылись в прихожей, до Эммета и Эдварда отчётливо донёсся шёпот Роуз: - Мы правильно расслышали, ты сказала, что он звонил тебе и разводил на секс по телефону?

*o*o*o*o*o*o

- Что происходит, брат? - Эммет потёр руки, грея их у камина, и скинул свою огромную фуфайку. - Я имею в виду, кроме очевидного.

Эдвард рассмеялся и направился к шкафу, где взял графин и наполнил два больших стакана виски. Ему нравились подобные шаблоны.

- Всё то же, всё то же. - Эдвард уселся в кресло, Эммет сел на диван. Он был таким большим, что диван под ним казался креслом. Слегка заострённые черты его обветренного лица стали мягче в свете огня. Он был похож на фермера, боксёра-чемпиона, лесоруба или тюремного охранника. На самом же деле, он был адвокатом в основном по делам подростков. Родители с удивлением обнаруживали, что их дети относились к этому огромному медведеподобному мужчине с уважением достаточным, по крайней мере, для того, чтобы не выбегать из помещения.

Он был подобен Гибралтарской скале в бушующем море человеческих эмоций. Он был таким всегда, даже будучи ребёнком. Вся его сущность будто была соткана из постоянства и терпения. Он сидел неподвижно и рассматривал комнату. Книжные шкафы от пола до потолка были снабжены приставными лестницами, чтобы добраться до верхних полок. Запах кожаных книжных переплётов и мебельной полироли делал всё старомодным и словно затерянным во времени. Картина над камином, светящаяся своими розовыми и серыми оттенками, казалась единственным смягчающим штрихом в мрачности этой принадлежащей мужчинам комнате.

Эдвард вращал свой стакан, создавая в нём водоворот виски и выходя на связь со своим внутренним злодеем.

- Как мама? - Эммет сделал крошечный глоток из своего стакана, подержав виски во рту, прежде чем проглотить. Он постарался не закашляться от огня, струящегося вниз по пищеводу, и с трудом выдохнул через нос. На самом деле, он не хотел виски – ему ужасно хотелось кофе, но не хотелось раздувать из этого проблему. Эдвард принялся бы гундосить на него. А вокруг даже не было ни одного комнатного растения, чтобы выплеснуть виски в горшок с землёй.

Эдвард опрокинул половину содержимого своего стакана в рот. Это встревожило Эммета, и он, против своего желания, оказался слегка впечатлён. Похоже, парень использовал эту фигню как жидкость для полоскания рта. Он сделал для себя заметку на будущее – последить за тем как Эдвард употребляет алкоголь, ведь для его взрывного характера тот был как поднесённая близко зажжённая спичка.

- Она была счастлива увидеться с Беллой. Она стала чуть более разговорчивой. Но всё равно… теперь уже ненадолго. - Эдвард уставился на остатки янтарной жидкости в своём стакане, и привычно нахмурился.

При мысли о матери Эммет не чувствовал ничего кроме удушающего комка, застревающего в горле. Он попытался избавиться от этого ощущения, сделав несколько глотков виски.

- Итак. Белла. Не расскажешь, что здесь происходит? - Эммет попал прямо в точку.

И без того хмурое лицо Эдварда стало сердитым. Глаза предупреждающе сверкнули.

- Не твоё собачье дело.

- Чёрт, это как раз моё дело. Эта девушка мне как младшая сестра. И если ты снова причинишь ей боль, я тебя придушу. - Казалось, что Эммет дразнился, но тон его голоса был решительным.

- Ну, к счастью для меня, она не наша младшая сестрёнка. Иначе, меня можно было бы считать извращенцем. Господи, она такая горячая. И я не понимаю, почему ты решил, что я причинил ей боль. Я всегда делал только то, что было лучше для неё. - Эдвард помолчал. - И, кстати, что ты имеешь в виду под снова?

Эммет покачал головой. - Она была раздавлена после фокуса, который ты провернул с Элис Брендон в тот Новый Год. Ты должен был знать, что она влюблена в тебя.

- Ох, чтоб мне. Сегодня все разговоры только о том, какое я дерьмо. - Эдвард закинул одну ногу на край кресла и вцепился в свои волосы. Его защитная реакция – растущее раздражение – заставляла его обрасти почти видимыми шипами. Он грыз губы и царапал старую зелёную обивку кресла ногтями, нервно болтая свесившейся с кресла ногой. - Забудь об этом.

Эммет зачарованно наблюдал за своим братом. Он никогда не встречал такого как он. Благодаря своей работе он встречался с сотнями людей в год и чутко реагировал на изменения в языке тела человека. Он мог сказать, кто лгал, кто занимал оборонительную позицию, кто злился, а кто был неуравновешен. Такое впечатление, что Эдвард не понимал, как часто выдаёт себя, и это было странно для кого-то такого скрытного и властного как он. Наблюдать за рассерженным Эдвардом было всё равно, что смотреть на рассерженную змею. Казалось, он вибрирует от гнева и может напасть в любой момент.

Эммет решил спровоцировать его, попытаться разговорить. Иногда это срабатывало. Эдвард никогда не испытывал желания говорить о том, что у него на душе.

- Нет, я не собираюсь забывать об этом. Ты плохо относишься к ней, Эдвард, так что отвали от неё. Ты просто используешь её, как впрочем, и всегда. - Эммет наблюдал за ним, пытаясь понять достигли ли его слова своей цели.

Эдвард прищурился, но его тело осталось в прежнем положении. Он ничего не сказал.

Эммет попробовал еще раз. - Не пытайся забраться к ней в трусики. Не сейчас. Слишком поздно.

Эдвард расслабился, выгнул бровь и залпом допил оставшееся в его стакане виски. - Никогда не поздно. Надо бы надрать тебе задницу за то, что ты всё испортил. Я ведь почти добрался. - Он беспечно потянулся.

- Она помолвлена, ты же знаешь. - Бинго, подумал Эммет, когда в глазах Эдварда наконец-то мелькнуло раздражение. Они убийственно потемнели, напоминая цветом тёмно-зелёное бутылочное стекло. Рассерженная змея.

Пальцы Эдварда, стиснувшие стакан, побелели. Сейчас он выглядел так, словно собирался запустить его в стену за спиной Эммета и тот внутренне подобрался. Вместо этого Эдвард очень осторожно поставил стакан на столик и наклонился, чтобы подобрать кольцо с бриллиантом на разорванной цепочке забытое на ковре. Он приподнял его, держа двумя пальцами.

- Меня тошнит от этой вещи. - Он разглядывал его, словно находя в нём какую-то ужасающую прелесть.

- Почему оно на полу? - Эммет наблюдал за тем, как губы Эдварда изогнулись в подобие улыбки.

- Потому что я бросил его туда.

- Эдвард, ты – чёртов дикарь. Ты знаешь, что это абсурдно. Нормальные люди так не поступают.

Эдвард рассмеялся. - Я никогда не претендовал на нормальность. - Он принялся раскачивать кольцо на цепочке как маятник.

Эммет упорствовал, не обращая внимания на легкомысленный настрой Эдварда.

- То, что ты сорвал кольцо с её руки, ничего не меняет. Она помолвлена. Отпусти её. Майкл – приятный парень. Немного душный, но в целом хороший. Мы даже на несколько дней останавливались в их квартире в Портленде, когда были там в прошлом году.

Мышцы на руках Эдварда напряглись. - Я не хочу об этом знать. Меня не волнует, будь он даже чёртовым святым. Если бы я встретил его, я бы, наверное, его убил.

- У тебя был шанс вернуться в тот же день, но ты упустил его. Теперь ты должен отступиться.

Сделав хитрое лицо, Эдвард вытащил из кармана ярко-розовый телефон и раскрыл его. Эммет с полминуты удивлённо смотрел на нелепый предмет в руках Эдварда, пока до него не дошло.

- Ты украл у Беллы сотовый?

- Позаимствовал. Ты заставил меня задуматься… Возможно, мне надо побольше разузнать о своём сопернике.

- Это вторжение в частную жизнь. Дай сюда. - Эммет протянул руку. Эдвард ухмыльнулся, покачал головой и принялся просматривать текстовые сообщения Беллы, начав с входящих. Через некоторое время он взглянул на Эммета.

- Это самые скучные сообщения, которые я когда-либо читал. 'Белла, я не смогу быть дома к ужину'. 'Белла, купи, пожалуйста, рисовой муки'. Что это за хрень – рисовая мука? Что с ней делать? Да этот парень пиздец какой СКУЧНЫЙ. Подожди, послушай-ка – 'Ты сегодня мило выглядишь'.

Эдвард фыркнул, явно весьма взбодрившись. - Соперник, по всей видимости, не слишком сильный.

Эммет с сожалением покачал головой, изо всех сил стараясь не допустить того, чтобы губы изогнулись в улыбке. Эдвард на всех производил такой эффект. Приходилось сдерживаться, чтобы не рассмеяться над его полнейшей беспардонностью.

- Может быть, она хочет стабильности. Ты об этом не думал, Эдвард?

Эдвард был слишком увлечён чтением, чтобы прислушиваться к тому, что говорит Эммет. Он открыл папку "отправленные". Это было поинтересней. Сообщения Беллы были многословны и продуманны, словно она не хотела тратить деньги зря. При составлении сообщений она использовала буквально каждый возможный знак.

- Кажется, она переписывается со всеми, кроме меня, - холодно отметил он. - Она раз десять на дню пишет Роуз. Даже для тебя тут кое-что есть. Это так охрененно красиво.

Он читал каждое сообщение, поглощая её слова, жадный до любых обрывков сведений о её жизни, которые смог найти. Те, что относились к работе, были скучны. Её работа казалась полной фигнёй. Вчера вечером она отправила кому-то по имени Анжела такое сообщение: 'Спасибо за то, что поддерживала меня в течение последних недель. Я достигла успехов. Я чувствую, что могу встретиться с ним снова.' Что это, чёрт возьми, означает? Он открыл список её контактов и, прокручивая, сравнивал имена с теми, которые помнил. Кто все эти люди? Почему в её телефоне столько мужских имён? Он открыл свою контактную информацию. У неё был правильный номер его телефона. Всё, что там было, это лишь его имя и номер сотового. И это казалось настолько безличным.

Он взглянул на Эммета, на мгновение встретившись с ним глазами, а потом, вспомнив его вопрос, раздражённо ответил: - Она не хочет стабильности. Я думаю, что она просто плывёт по течению.

- Не имеет значения, что ты думаешь. Она выбрала его. Почему тебя это так волнует? Я никогда не понимал, что происходит между тобой и Беллой. - Воцарилось молчание.

- Она моя, - ответил Эдвард. Тон его голоса был решительным, словно то, что он сказал, не подлежало сомнению. Он сжал в кулаке кольцо с бриллиантом.

- Ты слышишь её мысли, ведь так? - Эммет произнёс это небрежно, но его слова были подобны грому среди ясного неба и эхом отразились от стен. Эммет наконец коснулся запретной темы. Эдвард приоткрыл рот и в ужасе уставился на него.

- Эдвард, как я мог не знать этого? Ты думаешь, я не замечал ваших односторонних бесед, когда вам было по шесть? Что, когда мы играли в Go Fish, она всегда была полностью разгромлена? Или то, как ты нашёл её тайник с пасхальными яйцами, просто приложив палец к её лбу? - Эммет грустно улыбнулся, глядя в огонь.

- Бедный ребёнок никогда не испытывал счастья рядом с тобой. Она как будто была твоей воображаемой подругой, но она ведь существовала на самом деле. Единственное, что я хочу знать, это то, как ты это делаешь? Ты можешь слышать меня? Я никогда не был в этом уверен. - Он взглянул прямо в глаза Эдварду. - О чём я думаю?

- Эммет, ты задница. - Эдвард слегка улыбнулся, ничего не ответив. Власть – это власть и неважно реальная она или воображаемая.

Эммет стиснул зубы, хотя это его не удивило. Ничто из того, что было связано с Эдвардом, не доставалось легко.

Эммет был одержим идеей телепатии, корпел над любыми журналами или новыми исследованиями на эту тему. Теоретически можно было бы причислить Эдварда к очень опытным манипуляторам, основывающимся на визуальных сигналах. Он никогда бы не поверил во всё это и списал бы всё на своё богатое детское воображение, если бы так много раз не становился сам свидетелем этой телепатии. Он вспомнил как однажды, когда они были подростками, увидел Эдварда и Беллу через кухонное окно.

Они были в небольшом огороде возле кухни. Белла стояла среди капусты. Эдвард остановился напротив неё спиной к Эммету. - Дай сюда, - сказал он, протянув ей ладонь, словно требуя платы за что-то. Белла была вынуждена вложить свою ладонь в его. Её лицо сосредоточенно напряглось. Она опустила голову и резко отодвинулась. - Нет, дай сюда, - зашипел Эдвард, небрежно задев грядку с салатом позади себя, и раздражённо зарычал. - Его имя, Белла. - Белла посмотрела прямо ему в глаза. Её лицо стало спокойным, а плечи распрямились, демонстрируя неповиновение. Они несколько минут стояли там молча. Пока терпение Эдварда не иссякло.

Эдвард поднял свой стакан и поднёс к губам, прежде чем с опозданием понял, что тот уже пуст. Пришлось лишь слизнуть оставшиеся там капли. - Тебе это не понравится, но я убедил Беллу притвориться, что она влюблена в меня. Ну, понимаешь, чтобы сделать маму счастливой.

Эммет сплёл свои пальцы и вместо того, чтобы возмутиться, как того ожидал Эдвард, глубоко задумался. Слишком многое он слышал за эти годы. Сложно было чем-то пронять его.

- Что ж, она всегда надеялась, что вы двое будете вместе.

Эдвард выпрямился, сидя в своём кресле, обрадованный тем, что ему не пришлось доказывать брату правильность этой идеи. - Именно это я и сказал Белле. Она просто сделает вид, что влюблена в меня, и мы сможем проститься с мамой, создав у неё впечатление, что этот последний кусочек головоломки встал на своё место. Просто и со вкусом.

Эммет возвёл глаза к потолку и покачал головой.

- Послушай. Я не могу остановить тебя и ничего не скажу. Но я думаю, что это очень плохая идея. Ничто из того, что касается вас двоих, никогда не было простым. У вас с Беллой слишком сложное прошлое. - Он поднял руку, когда Эдвард открыл рот, чтобы возразить.

- Эдвард, ты как-то практически на себе вынес её с вечеринки Тайлера, потому что решил, что она разговаривала с парнем. Она и разговаривала, только вот этим парнем был я. Но ты был слишком пьян, чтобы во всём разобраться. Она имеет полное право считать, что ты социопат.

Глаза Эдварда злобно блеснули. Он ненавидел напоминания о таких случаях. Они заставляли его в полной мере ощущать свою нелепость. - Я не мог справиться с собой. Я был пьян. Но в любом случае, это была всего лишь шутка, - выплюнул он, запустив руку в волосы.

- Чёрта с два. Ты устроил целое представление на лужайке перед домом, рвал и метал, пока она плакала, говорил ей, что она принадлежит тебе, и ударил меня в живот, когда я вышел из дома, чтобы унять тебя. Следующие несколько недель вся школа только об этом и говорила. Она чувствовала себя посмешищем. Все думали, что она попала в какой-то полукровосмесительный любовный треугольник, а ты как всегда вышел сухим из воды.

Цепочка с надетым на неё обручальным кольцом с бриллиантом болталась, свисая с пальцев Эдварда. В его глазах искорками отражалось пламя. В какой-то момент вдруг стало ясно, что он совершенно не слушал Эммета, словно переключившись на другую частоту. Он редко прислушивался к тому, что ему не нравилось.

- Интересно, не слишком ли поздно сейчас для того, чтобы позвонить Майклу? Интересно, спят ли в такое позднее время воспитанные и аккуратные юристы? - Он раскрыл телефон, и Эммет поднялся на ноги, оставив почти нетронутый стакан с виски рядом с пустым стаканом Эдварда.

- Даже не думай. - Он протянул ладонь. - Отдай.

- Я же пошутил, - запротестовал Эдвард, крепко прижимая телефон к груди. - Я сейчас пойду и отдам его Белле. Я принесу ей свои извинения и куплю новую цепочку.

Эммет какое-то время вглядывался в его лицо, но не смог обнаружить в нём никаких следов неискренности. - Хорошо. Увидимся утром. - Он направился в сторону прихожей, и половицы протестующе заскрипели под его тяжёлой поступью.

Эдвард уставился в огонь и осушил стакан Эммета. Положив кольцо Беллы в рот, он пососал его, ощущая привкус соли и горечи золота, перекатывая на языке тонко огранённый бриллиант.

Тиканье часов выводило его из себя. Он терпеть не мог этого тиканья. Так звучало потерянное время. Он поиграл с телефоном, наклоняя его то так, то эдак как будто это был магический шар для принятия решений; как будто сейчас на его экране высветится надпись Знаки Говорят "Да". Голос совести вступил в привычный спор с желанием повеселиться.

Он выбрал номер. И нажал кнопку вызова.

*o*o*o*o*o*o

Белла смеялась, пока они с Роуз поднимались на второй этаж в спальню Эммета. - Да, он звонит мне раза два в год пьяный и одинокий из какого-нибудь гостиничного номера какой-нибудь страны, в которой он в тот момент оказался. И это ужасно неприятно. - Тон её голоса был обманчиво весёлым.

Роуз запыхалась, и они сделали остановку в пролёте лестницы. - Что он говорит? - заинтересованно спросила она.

- Больше всего раздражает то, что он звонит ночью, но ночь только там, где находится в этот момент он. Он никогда не задумывается о разнице во времени. Иногда я беру трубку в десять часов воскресным утром или, например, в понедельник в полчетвёртого пополудни, а я в это время на работе. И это реально бесит.

Они стали подниматься дальше.

- Хватит увиливать, Свон, выкладывай. Что он говорит? - Белла шикнула на неё и открыла её сумку, поражаясь куче вещей, которые там лежали. Измерительная лента. Бюстгальтер. Нож для печенья. Клубок пряжи.

Они поднялись на второй этаж и вошли в бывшую спальню Эммета – синюю комнату. Там было чисто и тепло – Карлайл растопил небольшой камин. В комнате витал запах хвои как в Сочельник. Роуз приблизилась к камину и поднесла руки к огню.

- Он говорит… - подсказала Роуз. Белла промолчала.

- Ну же, я твоя лучшая подруга! Я должна знать такие вещи. Как еще я смогу помочь тебе?

Белла опустилась на колени перед камином и взглянула на Роуз. Её лицо было задумчивым и печальным. Роуз видела её насквозь. Её внезапно охватило раздражение от того, что все вокруг могли читать её как раскрытую книгу и чего-то требовали от неё.

- Ну, в последний раз он звонил пару месяцев назад, кажется, в ноябре из Новой Зеландии. Фотографировал там ледники.

- Я думала, что он теперь фотографирует только войну, - прокомментировала Роуз, смахивая пыль с безделушек на каминной полке.

- Он вроде как таким образом заполняет  промежутки между съёмками военных действий, особенно, если это та страна, в которой он хочет побывать. - В голосе Беллы сквозила зависть. Эдвард вёл самый невероятный образ жизни, который она вообще могла себе представить. Его паспорт был подобен карте мира. По словам Эсме, в прошлом году он должен был получить второй – все страницы первого были уже заполнены.

- Он рассказывал о том, как там холодно, как он вместе с одним журналистом посещал горячие источники в Роторуа, как они там напились и как там воняет тухлыми яйцами из-за того, что в воздухе много серы. О том, как он возбуждён. Несмотря ни на что. Он говорил о том, как он скучает по мне, тем особенным голосом, которым он пользуется.

Роуз перебила её. - Что еще за голос?

- Ну, вроде как… Мягкий… но в то же время грубый и хриплый. Так понятнее? И в этот момент я уже знаю, к чему он клонит.

Роуз подошла к кровати и улеглась на спину. - И что же он говорит?

- Он начинает с того, что скучает по мне. Что объездил весь мир, но никогда не видел кого-то хотя бы отдалённо такого же красивого как я.

Белла принялась теребить край выцветшего персидского ковра на полу, проводя по голубым, синим и серым линиям рисунка на нём. - Полная фигня. Ради бога, он же встречается с моделями.

Белла взглянула на свои короткие ненакрашенные ногти. Она привыкла к боли, возникающей, когда она представляла его с другими женщинами, но та почему-то всё равно никогда не теряла свой силы и остроты. Он был таким великолепным. Ему всегда было из кого выбирать. Если он решал заполучить кого-то, то она никогда не сопротивлялась долго. Рано или поздно одна из них окрутила бы его навсегда. Она смирилась с мыслью об этом. Она многие годы готовила себя к этому, уверенная, что когда-нибудь Эсме или Карлайл вскользь упомянули бы о том, что Эдвард с кем-то живёт или, хуже того, сделал кому-то предложение. Он не мог всю жизнь жить, словно Питер Пэн.

- Ты гораздо красивее, чем любая из этих бездушных манекенщиц, - зевнув, возразила Роуз. - Хотя он, кажется, сознательно выбирает женщин с самыми тёмными душами, которые только можно представить. Они прекрасны, но внутри они совершенно гнилы. - Она вздрогнула. - Несколько лет назад мы с Эмметом видели одну из них… тьфу, Таня, вроде. Я смотрела в её глаза и всё, что я там видела, было чистое, настоящее зло.

Белла рассмеялась над склонностью Роуз всё преувеличивать.

- Что ж, спасибо за то, что считаешь меня красивой.

- Господи, звучит как издёвка! О чём он говорит потом? - Роуз устала, и её голос прозвучал немного резковато.

- Он говорит, что хотел бы, чтобы я была там, что он совсем один и что, если бы я была там, то он мог бы дотронуться до меня.

Роуз неловко приподнялась на локтях. - О, становится интереснее. Что еще он говорит?

Щёки Беллы горели. Она постаралась закончить побыстрее.

- Он говорит о том, что хотел бы сделать. Что хотел бы заставить меня вспомнить о том, что я принадлежу ему. Что, как только он снова дотронется до меня, я сдамся. Ну, знаешь, как обычно.

Роуз откинулась обратно на спину, понимая, что не получит никаких пикантных подробностей. - Горячо. И жутковато. Но всё равно горячо. Это неправильно – думать, что мой шурин такой жутко горячий?

Повисла тишина. Белла взяла кочергу, чтобы поправить дрова, и заметила, что Карлайл добавил в дрова сосновые шишки, которые и создавали такой прекрасный аромат. Он был таким внимательным.

- Ты когда-нибудь задумывалась над тем, что возможно Эдвард звонит тебе только, когда пьян, потому что лишь в такие моменты ощущает себя уверенно?

Белла обернулась, но смогла увидеть только ноги Роуз.

- Когда это Эдвард испытывал недостаток в уверенности? Он мог среди бела дня принимать душ с открытой дверью.

Роуз глубоко вздохнула. Она подняла руки над лицом, поправила своё обручальное кольцо и почувствовала, как с удовольствием потянулся внутри неё ребёнок.

- Мужчинам иногда сложно говорить о своих чувствах. Особенно таким сложным мужчинам как Эдвард.

- Эдвард ничего не чувствует. - Тон её голоса был решительным, словно то, что она сказала, не подлежало сомнению.

Роуз тихонько рассмеялась. - Чувства Эдварда сильнее, чем чьи-либо еще.

- Ох, Роуз, я не это имела в виду. Ты меня неправильно поняла. Конечно, у него есть чувства. Чувства Эдварда всегда были самым главным в моей жизни. Я имею в виду, что он не испытывает никаких чувств по отношению ко мне.

- Его чувства к тебе сильнее всех.

- Его чувства ко мне… острее, может быть, но это не романтические чувства. Он не понимает, что испытывает по отношению ко мне, и, вероятно, никогда не поймёт. Так что, нет смысла даже пытаться анализировать их. Я сойду с ума.

- Думаешь, он дрочил, когда разговаривал с тобой? - Роуз злобно хихикнула.

- Я предполагаю. Он немного задыхался к концу разговора.

Роуз порывисто вздохнула. - К концу? И что ты делала, как только он начинал задыхаться в трубку? Сбрасывала вызов? Свистела в свисток как учитель физкультуры, чтобы оглушить его?

Белла хранила молчание.

- Ты… продолжала говорить с ним?

Белла закусила щёку изнутри.

Роуз изумлённо уставилась в потолок, пытаясь представить себе всё это. Белла, которая закатывала банки с клюквенным соусом к Рождеству и играла в куклы? Та же самая Белла грязно разговаривала с Эдвардом? А это имеет смысл, подумала Роуз. Майкл был напыщенным ничтожеством, а Белла всегда была тихоней, хотя и немного со странностями. Она так устала. Этот разговор начинал казаться ей галлюцинацией.

- Я ничего не говорила. - Белла перебила ход мыслей Роуз. Она взглянула на Роуз, и её глаза слегка сверкнули.

- И что, ты просто слушала?

- Я просто… не вешала трубку, - в конце концов, пояснила она.

- Так, так. - Роуз приподнялась и полностью одетая забралась под одеяло. - Это очень интересно.

Белла осталась наблюдать за тем, как она быстро погружалась в сон.

*o*o*o*o*o*o

Белла вернулась в белую комнату и нашла кольцо и телефон лежащими на подушке. Эммет. Как хорошо, что он здесь. Слава богу, Эдвард до них не добрался. Она видела, что он еще не спал – узкая полоска золотистого света пробивалась из-под его двери и до неё доносилась приглушённая мелодия "Black Dog" Led Zeppelin.

Она дважды проверила заперта ли дверь ванной комнаты, прежде чем раздеться и встать под струи горячей воды. Прямо на том самом месте, где каждое утро будет стоять голый Эдвард. Она поёжилась, несмотря на то, что вода была горячей, и её мысли вернулись к тому, о чём она не сказала, разговаривая с Роуз. Она чувствовала себя виноватой в умалчивании, но она никогда бы не смогла произнести некоторые из тех слов вслух и даже не могла надеяться на то, что будет в силах точно их воспроизвести.

*o*o*o*o*o*o

- Белла, - промурлыкал он, и до неё донёсся едва слышный звук, напоминающий скрип матраса. - Белла, великолепная Белла, я лежу здесь, на этой кровати и думаю о твоих волосах. Если бы ты была сейчас здесь рядом со мной, я бы накрутил их на запястья и поцеловал бы тебя. Я бы пососал твой язык. Совсем чуть-чуть. Я знаю, как тебе это нравится. А еще тебе нравится, когда я кусаю тебя, ведь так? Когда я кусаю тебя, твои мысли становятся такими туманными.

Он хрипло рассмеялся, и Белла украдкой огляделась, чтобы убедиться, не наблюдает ли за ней кто-нибудь. Под каким-то предлогом она сбежала с невероятно скучного судебного разбирательства, от всей души надеясь, что в её отсутствие не разразится бомба. Пройдя в конец коридора, она села на низкий подоконник.

Был понедельник. Полчетвёртого пополудни. Эдвард явно был пьян и объявил ей, что он сейчас в Новой Зеландии. Заточённая в душном коридоре, словно закрытый в банке жук, Белла потеряла дар речи от зависти.

Добрую пару минут он был любезен, прежде чем переключатель в нём щёлкнул, и он вошёл в режим дистанционного соблазнения.

- Что на тебе надето? - невнятно и тихо спросил он, не осознавая или не заботясь о том, насколько шаблонно это прозвучало. - Рабочая одежда, - прямо ответила она.

- Я могу поработать с этим, - пробормотал он, нисколечко не напуганный её тоном. - Готов поспорить, это юбка, белая блузка и твои очки. - Белла взглянула на себя. Он был прав.

- Итак, я осмотрел бы всё это, а потом уложил бы тебя на спину и откусил бы каждую пуговицу на твоей блузке, начиная снизу. Очень медленно. Я бы откусывал их и выплёвывал. - Брови Беллы поползли вверх и она, сидя на подоконнике, отшатнулась назад к окну, когда мимо неё, совещаясь между собой, прошла группа адвокатов, одетых в серое.

- Мы пока оставим твои компьютерные очки. Они по-прежнему в чёрной оправе как у ботаника? Ты даже не представляешь себе, как охуенно они меня заводят. Итак, ты всё еще здесь со мной? - Его дыхание стало прерывистым, и в ответ на это, пульсируя, ожил клитор Беллы. Коридор снова опустел. Она снова оказалась одна, и её сердце бешено колотилось, выскакивая из груди.

- Да, я всё еще здесь, - решительно ответила она, стараясь, чтобы голос звучал деловито на тот случай, если кто-нибудь её услышит. Внутренне она кричала самой себе, что надо повесить трубку, но она почему-то не могла этого сделать. У него было очень яркое воображение и, возможно, только любопытство, желание узнать, что еще он скажет, удерживало её от того, чтобы сбросить вызов. Она зачарованно покрутила одну из пуговиц на своей блузке – он бы откусывал их? – и тряхнула головой, чтобы распущенные волосы скрыли от проходящих её пылающие щёки.

- Да, именно так ты бы и сказала, если бы была здесь. И таким же чопорным тоном. Итак, напомним, я порвал бы к чертям твою блузку, потянул бы её наверх и связал бы ею твои запястья над головой. А потом я потянул бы вниз молнию твоей юбки так медленно, что ты умоляла бы меня поторопиться. - На этом месте голос Эдварда стал хриплым. Он сглотнул и сказал: - И тогда я бы стянул её с тебя.

Белла заёрзала, сидя на подоконнике. Это было совершенно неправильно – так возбуждаться в общественном месте, на работе. Она пошла по коридору в сторону пожарной лестницы.

- Ты идёшь? - спросил Эдвард. Его дыхание становилось всё чаще. - Я слышу стук твоих каблуков.

Ничего не ответив, Белла толкнула тяжёлую дверь, ведущую на пожарную лестницу, шагнула в полумрак и прислонилась к двери. Её кожа стала чувствительной. Холод двери обжигал сквозь тонкую ткань хлопчатобумажной блузки. Её соски напряглись.

- Хммм, сейчас, дай-ка посмотреть, - продолжил Эдвард. - На тебе остались бы только… лифчик, трусики и чулки. - Он на некоторое время замолчал. Белла закрыла глаза и прикусила губу, всё сильнее ощущая свою влажность. Даже звук его дыхания казался ей безнадёжно эротичным. Она отвлечённо подумала о качестве международной телефонной связи. Та была кристально чистой, без малейших помех. Белла почти что чувствовала его горячее дыхание у своего уха.

- Итак, займёмся чулками. Скорее всего, я бы медленно порвал их в клочья и лизал бы твою кожу через каждую дырку. Сначала мне придётся делать это лишь через одну маленькую дырочку, но потом, когда они окончательно порвутся, это будет намного легче. - Его голос стал глухим и напряжённым.

- Ты не сможешь заставить себя не думать о том, чего бы ты от меня хотела. Я услышу это и сделаю это. Я буду делать даже то, что ты втайне надеешься, я никогда не сделаю. И ты будешь моей, только моей. Как только мои руки окажутся на тебе, ты всегда будешь… - Его голос пресёкся. Его дыхание теперь было грубым и быстрым. - Ты ничего не сможешь поделать с этим еще и потому, что твои руки будут связаны.

Белла открыла глаза и, прежде чем смогла остановить себя, сказала: - А что если это не я буду связана? Может быть, это ты будешь лежать на спине. - Её раздражало то, что он всегда смотрит на неё как на жертву, на свою собственность.

Дыхание Эдварда едва не обожгло её ухо сквозь телефонную трубку. Он издал глубокий и долгий стон. Это было похоже на рычание какого-то животного. Чистейший секс, совершенный мужчина и всецело только Эдвард. Белла схватилась за живот, пытаясь не обращать внимания на ответную пульсацию в горле, в груди и между бёдрами. Она замерла, пока его тяжёлое дыхание постепенно замедлялось.

- Да, вот так. - Он лениво рассмеялся. - Ты грязная девчонка. И мне чертовски нравится это. Хочешь, чтобы я продолжил говорить для тебя?

Белла позволила холоду обнять её, словно прикрывая от смущения и стыда. Дыхание перехватило и весь воздух покинул её лёгкие.

Со всем достоинством, которое она только смогла собрать, Белла произнесла: - До свидания, Эдвард.

*o*o*o*o*o*o

Горячая вода в душевой Каллена внезапно закончилась, полилась холодная, и Белла выскочила из душа, чувствуя себя совершенно обновлённой.

_________________________________