Глава девятая: Побег

Сердце Беллы то замирало, то неслось вскачь еще за несколько часов до новогодней вечеринки. Измерение Каллен было заполнено незнакомцами, которые готовили дом к празднику. Приглашённые повара трудились на кухне, выпекая крошечные корзиночки для закусок. Флористы занимались оформлением огромных ваз. В воздухе витали ароматы цветов и выпечки.

По обеим сторонам лестницы, ведущей в дом, выстроились сотни плавающих свечей, ожидающих того, чтобы быть, наконец, зажжёнными. Кто-то грёб гравий на подъездной дороге.

Белла была поражена масштабом развёрнутой деятельности и решила вернуться в дом Чарли, чтобы вместе с Элис заняться подготовкой.

За те несколько месяцев, в течение которых Элис училась в средней школе Форкса, она оказалась единственной, кто был заинтересован в знакомстве с Беллой.

За неимением других она стала её новым и единственным лучшим другом, если не считать Эдварда и Эммета.

С осторожностью, но Белла доверяла ей. Та была забавной и лёгкой, рядом с ней Белла чувствовала себя нормальной, хотя  у Элис были свои причуды, и она считалась слегка эксцентричной.

Неудивительно, что когда она впервые пришла в гости, они с Эсме так легко нашли общий язык. Она поприветствовала Эдварда вежливой улыбкой и крепким рукопожатием, а затем обратилась к Эммету, чтобы сделать то же самое.

Таким образом, она прошла испытание. Она ни разу не пыталась выпытать у неё информацию об Эдварде и интересовалась только прогулками, разговорами и разглядыванием людей.

Той ночью Элис выглядела потрясающе даже при том, что она практически не потратила времени на то, чтобы привести себя в порядок. На ней было простое серое шерстяное  платье и жёлтые балетки. Её короткие волосы ёжиком торчали в разные стороны, а макияжа на лице совсем не было. Она была похожа на воробья. Белла снова и снова анализировала весь её наряд, пытаясь найти в нём то, что делало её такой привлекательной, пока не поняла, что таковой её делала лишь её уверенность в самой себе.

Белла надела красное платье - рождественский подарок Эсме - но ей-то как раз катастрофически не хватало уверенности в себе. Платье казалось слишком открытым. Её руки и ноги были белоснежными, и от ощущения того, как прохладный шёлк  вместо привычной джинсовой ткани слегка касается кожи ног, было немного не по себе.

И всё же, за разговорами с Элис, Белла постепенно забыла о том, насколько раздетой она выглядела.

Белла, склонив вперёд голову, сидела на краю ванны, пока стоявшая над ней Элис методично наматывала её волосы на щипцы для завивки.

- Ты всё-таки решилась? - спросила Элис.

Белле снова стало не по себе, и она сделала неуверенный вздох.

Несколько недель назад у неё было собеседование в школе. Школьный консультант предоставил некоторые из её статей для студенческой газеты в международный студенческий портал, и Белле предложили трёхмесячную стипендию по их программе Журналистика и Коммуникации.

На первое время это означало бы её стажировку в организации медицинской помощи, практику написания пресс-релизов и рекламных статей. Это была удивительная возможность, которую можно было частично рассматривать как подготовку к обучению в колледже.

Но как бы то ни было, она не испытывала никаких заблуждений относительно того, каким образом эта стипендия так удачно оказалась назначена именно ей.

В последние несколько месяцев Эдвард становился всё более и более нестабильным, и напряжение сказывалось на них обоих.

Его снедало её сопротивление. Он постоянно пребывал в ярости, балансируя на самом краю. Казалось, что по его венам мчался чистый ничем неразбавленный тестостерон.

Совсем недавно его на неделю отстранили от занятий за то, что он выбил передние зубы какому-то дерзкому парню в спортзале. Оправдание Эдварда состояло в том, что тот отпустил какой-то комментарий о спортивной форме Беллы.

- Само собой, говорят, что выбить зубы очень сложно, - сказал после этого Эдвард, лёжа в её кровати и деловито разрывая в клочья колоду карт.

- Хотя, конечно, не так уж и сложно, если у тебя сильная мотивация, - высокомерно добавил он.

Основательно отчитанный Эдвард был посажен под домашний арест. Он маялся, беспокойно бродя по коридорам, и его ладони отчаянно нуждались в ощущениях.

Он поглаживал картинные рамы, проходя мимо них, и царапал перила, спускаясь по лестнице. Занятие фотографией не приносило никакого удовольствия.

Он абсолютно бесшумно просачивался в комнату, заставляя Эсме в испуге проливать кофе на белоснежную скатерть с вышивкой.

Он сливал всю горячую воду. Он съедал всё, что было в холодильнике.

Быть под арестом и быть отделённым от Беллы не означало того, что всё потеряно. Зато у него было полно времени, чтобы придумать новые способы поиграть с ней; чтобы со всех сторон проанализировать различные бессовестные планы, которые при условии их правильного осуществления, почти наверняка привели бы к тому, чтобы она страстно поцеловала его на глазах у всей баскетбольной команды.

Когда домой в атмосферу, наполненную мужскими гормонами, из больницы вернулся Карлайл, он осторожно предложил Белле сбежать в свою пустынную и безликую спальню в доме Чарли. Эдвард словно вампир из окна наблюдал как она забирается в машину.

На школьном собрании, в котором без сомнения приняли участие Карлайл и Эсме, Беллу попросили  подождать снаружи.

Она всё еще слышала, как сквозь тонкие стены до неё доносятся слова, заключающие в себе другие причины для того, чтобы дать ей эту стипендию.

Это был её шанс избавиться от нездоровой зависимости. Невооружённым глазом было видно, что эта хорошая девочка попала под чужое влияние. Её отличная успеваемость поползла вниз; она казалась нездоровой и обессиленной. Попытка перевести её в другую школу провалилась.

Свет флуоресцентных ламп сверкал от навернувшихся на глаза слёз, когда она услышала шёпот Калленов, извиняющихся перед Чарли. Их обещания оплатить её перелёт.

Белла ответила Элис, что она пока еще не решила. Чарли позволил ей принять решение, однако этим утром прибыл её паспорт. Он лежал в ящике её прикроватной тумбочки, и от него исходило свечение, как будто он был радиоактивным.

- Но что ты собираешься делать с Эдвардом? - спросила Элис, и Белла порадовалась тому, что её голова наклонена вниз, а лицо скрыто еще не совсем завитыми локонами. Она сделала вид, что не расслышала.

- Ну что ж, - произнесла Элис. - Он не отпустит тебя.

Это не было новостью для Беллы.

- Почему ты не хочешь Эдварда? - спросила Элис. Она была искренне заинтересована. - Он просто великолепен и он обожает тебя.

- Он съест меня живьём, - ответила Белла. - Всё и так достаточно сложно. Если бы мы занялись сексом, всё стало бы еще хуже.

Элис рассмеялась. - Это так романтично. - Она продолжала завивать её волосы. - Хотела бы я, чтобы у меня был кто-то, кто испытывал бы ко мне то же самое. Он тайно и безнадёжно влюблён в тебя. - В её голосе звучал какой-то странный намёк, и Белла нахмурилась.

Элис как всегда не обращала внимания на молчание Беллы. - Если бы кто-то любил меня также, я не знаю, как справилась бы с этим.

- Я до сих пор не знаю, как с этим справляться. Это слишком. Кроме того, он точно не испытывает ко мне ничего подобного. И я не знаю, что именно он испытывает.

- А как насчёт тебя? - спросила Элис, заставляя её выпрямиться и приступая к завивке локонов на её макушке. - Ты влюблена в него?

- Господи, нет. - Белла солгала, и это прозвучало очень убедительно.

- Мы выросли вместе. Он мне почти как брат.

Знакомый узел паники завязался в её животе, как было всегда в тех случаях, когда знакомые женского пола заговаривали с ней об Эдварде.

Но Элис была не из тех, кто тонко стелет. Белла взяла в руки флакон с духами и прибавила звук на стерео, пытаясь дать понять Элис, что разговор закончен.

- Скажи правду, - перекрикивая музыку, настаивала Элис, пока Белла душилась.

- И не говори мне, что ты не думала о нём. Ты спишь через коридор от него.

Белла ничего не ответила. Конечно, она думала о нём. Каждый день в течение многих лет.

Чарли отвёз девушек на вечеринку. Подъезжая к дороге, ведущей к дому Калленов, он пробормотал, что приедет, как только закончится его смена. Он ненавидел вечеринки. Скорее всего, придумав какую-нибудь отмазку, он сразу отправится домой.

Белла поднималась по лестнице в дом Калленов. В тот самый дом, в котором она бывала практически каждый день, начиная со смерти матери, но она с трудом узнавала его. Задействовав весь свой потенциал, он стал прекрасным. В доме было полно элегантно одетых людей, держащих в руках бокалы и угощавшихся закусками, которые разносили снующие туда-сюда официанты.

Пела Элла Фицджеральд. Белла в своём красном платье, с кудрями и красной помадой вдруг представила, что все они перенеслись в военные времена, оставшись наедине, чтобы по максимуму воспользоваться обществом друг друга и каждой щепоткой роскоши, которая оказалась в их распоряжении. Чтобы жить и любить, пока не раздастся вой сирены воздушной тревоги.

Белла прониклась этой воображаемой картиной, чувствуя себя юной и невероятно счастливой. Держась за руку Элис, она смогла войти в комнату с большей уверенностью. Атмосфера внезапно показалась ей наполненной возможностями. Там присутствовали некоторые одноклассники, и, когда Карлайл с улыбкой вручил ей бокал шампанского, она встретилась глазами с Эдвардом.

Он был похож на дьявола в том смокинге, на котором настояла Эсме. Его волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны. Она вздрогнула, когда он, практически раздевая её глазами, пробежался по изгибам её тела.

Для поддержки Белла прислонилась к стене и болтала с Элис, исподтишка наблюдая за ним.

Скучающе ссутулившись, он сидел прямо напротив неё через комнату на одном из нескольких стоящих у стены кресел. Ненавистный ему галстук бабочка уже расслабленно болтался на его шее. Он даже не потрудился побриться. Его камера была вместе с ним, но он не фотографировал гостей, как того просила Эсме. Он покачивал головой на все предложения взять угощение от проходящих мимо него официантов. Он игнорировал всех, кто был вокруг него.

Он развалился в кресле и не двигался. Двигались только его глаза.

Эдвард бросал на неё взгляд через каждые двадцать секунд. Белла подсчитала это. Она украдкой стащила еще один бокал оставленного без присмотра шампанского, пытаясь погасить пламя в груди. Он нахмурился, увидев, как она ставит обратно пустой бокал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на озадаченность или удивление.

Она видела, что он не обращал внимания на девушек, тянувших его за рукава, и у неё захватывало дух каждый раз, когда его освещённые искусственным светом глаза встречались с её. Пульсация крови в сонной артерии чувствовалась так, как если бы она дотрагивалась до неё пальцами. Всё быстрее и быстрее.

Она пригладила платье. Его глаза следовали за её руками, пока она поправляла глубокий вырез. Он скользнул взглядом вниз по её платью и её открытым ногам.

Его челюсти сжались, пока она разговаривала с одним из приятелей Эммета, но он не сдвинулся со своего места.

Карлайл позвал Эдварда. Тот нехотя встал и, пробираясь сквозь толпу, направился прямо к ней. Её колени задрожали.

Он резко отвёл от неё глаза и повернул в сторону Карлайла.

Почувствовав внезапную слабость и стеснение, Белла направилась в ванную, закрылась там и принялась изучать своё отражение в зеркале. Задаваясь вопросом, на что же он смотрит.

Она поняла, что выглядела как совершенно другой человек. Элис каким-то образом удалось сделать из неё более красивую и заманчивую версию Беллы. Её кожа была молочно-белой, а тёмные глаза сверкали из-под пушистых чёрных ресниц. Её совершенно неукрашенное драгоценностями тело напоминало завёрнутые в шёлк песочные часы.

Она проверила свою помаду и сделала шаг назад. В животе вдруг сладко заныло.

Она как раз закрывала дверь ванной, когда мимо прошёл Эдвард, держа в руках несколько мешков льда из подвала. Расхрабрившись, она порывисто схватила его за рукав.

- Мне нужно поговорить с тобой, - нервно вздрогнув, прошептала она.

- Мне нужно кое-что тебе сказать с глазу на глаз.

Он отпрянул от неё, когда она уцепилась за лацкан его пиджака. Она взглянула вниз на капающие пакеты со льдом между ними. - Встретимся наверху?

На его лице не отразилось никаких эмоций. Он кивнул, но ничего не ответил.

Она пошла наверх. Шампанское внезапно ударило ей в голову, придавая ощущение лёгкости. Она сосредоточилась на своих ногах, наблюдая, как её красивые туфли поднимаются по ступенькам. С каждым шагом всё ближе.

Она не знала точно, чего хотела, но была рада тому, что на ней сегодня красивое нижнее бельё.

Она задохнулась от этой мысли, убеждая себя, что еще ничего не решено и что она может в любой момент передумать.

Но она чувствовала, что Эдвард понял, о чем она думала; чувствовала, что молния её платья может быть расстёгнута.

Ей стало стыдно за себя, когда она осознала, что возможно её заставляет действовать перспектива разлуки.

Хотя решение еще не принято, напомнила она самой себе. Её мысли путались. Ей надо было выбросить всё это из головы, иначе он мог расстроиться.

Её тело уверяло её, что решение принято. Она ощущала растущий жар и обострившуюся чувствительность.

Удивительно, насколько свободной она себя чувствовала, беззаботно подумала она. Она должна прекратить бороться с ним и с этим напряжением. Дать своему телу то, чего оно так долго жаждало. Может быть, Элис была права; может быть, он любил её настолько, чтобы это могло сработать. Может быть, ему просто нужно было показать, что он любил её и то, насколько сильно он её любил.

В её голове появились мысли о судьбе и предопределении, когда она взглянула вниз и заметила Эсме и Карлайла, стоящих у подножия лестницы. Они быстро поцеловались и разошлись, чтобы проверить кухню и вернуться к гостям. Теплота и энергетика дома, подобно пару поднимались вверх, и Белла покраснела.

Кровь горячим густым потоком пульсировала в её венах. Она прошла до конца коридора и, войдя в его комнату, присела на краешек кровати Эдварда.

Минут через десять мучительного ожидания Белла вышла.

- Эдвард? - позвала она.

Она поняла, что вероятно он ждёт в её комнате и тут же почувствовала себя глупо. Проводя кончиками пальцев по стене, она приблизилась к белой двери.

Она прислушалась, и до неё донёсся шум изнутри. Как в какой-то болезненно замедленной съёмке она коснулась ручки двери, и та совершенно бесшумно отворилась, скользнув в сторону, словно приподнимая театральный занавес.

Эдвард стоял на коленях над Элис, толкаясь в неё. Её платье было задрано до бёдер. Его брюки были расстёгнуты. Элис тихонько смеялась, глядя на него и схватившись руками за его плечи.

Белле ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, прикрыв рот ладонью. К горлу подкатил тошнотворный комок, и ей показалось, что её сейчас вырвет.

Эдвард и Элис, зеркально повторяя свои движения, одновременно повернулись к ней.

Элис выглядела потрясённой. Эдвард же, казалось, был совсем не удивлён появлением Беллы. Он отпрянул от Элис и отвернулся, чтобы застегнуть брюки. Он потёр шею.

С губ Беллы сорвалось сдавленное рыдание. Она медленно вышла из своих туфель на высоком каблуке и босиком побежала вниз по лестнице.

- Белла? - позвала Эсме, когда она, пошатываясь, прошла мимо, выходя на каменные ступени, и ступая на присыпанную гравием дорожку, каждый шаг по которой приносил резкую боль.

Воздух был холодным и подобно тысяче ножей врезался в её тело, но она была рада этому. Она побежала через поля. Небо было ясным, светила полная луна. Она слышала, что Эдвард бежит за ней, слышала его тяжёлое дыхание. Поскользнувшись на заиндевевшей траве, она упала на бок и порвала платье. Она с трудом поднялась на ноги. Её дыхание с хрипами вырывалось из лёгких.

Она бежала так, словно за ней гналась стая адских псов.

Она бежала, пока не стало жечь там, где только что было нестерпимо холодно; пока не перестала чувствовать всё – и боль в боку, и леденящий холод, и мучение разбитого сердца.

Она слышала, что он приближался. Он задыхался, выкрикивая её имя с каждым выдохом.

Она взбежала по лестнице в свой дом и бросилась на кухню. Чарли застёгивал белую рубашку. На нём были костюмные брюки. На столе стояла бутылка вина. Он всё-таки собирался прийти на вечеринку.

Чарли в ужасе уставился на неё. Белла схватилась за его рубашку, перепачкав её землёй и грязью.

- Эдвард бежит за мной. Не впускай его! Пожалуйста. Просто заставь его уйти, - взмолилась она. Он схватил её ледяные плечи и потребовал, чтобы она ответила, что случилось; спросил, не причинил ли он ей боль.

- Нет… да… нет… - запинаясь произнесла она. Её ступни мучительно болели изрезанные камнями и до такой степени замёрзшие, что тепло комнаты врезалось в них подобно иглам.

- Я разберусь с ним. Иди наверх и прими душ. - Лицо Чарли побледнело.

Он достал своё табельное оружие и вышел на крыльцо.

Белла оцепенело стояла под струями горячей воды, наблюдая как потоки грязи водоворотом уходят в отверстие для водостока. Порезы на ступнях так сильно саднили, что её болезненные стоны эхом отдавались от облицованных плиткой стен.

Она смывала свои прелестные локоны, стирала помаду, позволяла аромату духов покинуть её кожу. Она смывала с себя это сиюминутное глупое решение. Она заставляла себя держать глаза открытыми и не позволяла себе расплакаться. Но одной мысли о том, что её отец внизу, что он защищает её, было достаточно. Одна горючая слезинка всё же просочилась.

Она спустилась вниз, осторожно переступая по полу порезанными ногами. Чарли спокойно сидел в своём кресле.

- Он ушёл, - кратко констатировал он, наблюдая за тем, как она прихрамывает. - Продезинфицируй раны.

- Пожалуйста, я хочу уехать, - уставившись в пол, тихо сказала она. - Мне надо уехать отсюда.

Он кивнул, и они несколько минут неловко молчали, пока не стало очевидно, что он больше ничего не скажет, и тогда она потихоньку поползла обратно вверх по лестнице.

Она хотела просто исчезнуть.

Она хотела, чтобы всё было так, словно её никогда не существовало.

И свернувшись калачиком в кровати она, наконец, расплакалась.

Поделом ей за принятие необдуманных решений. Поделом за доверие; за то, что поверила, будто платье и губная помада сделают её другой. С каждым срывавшимся с её губ рыданием корка вокруг её сердца становилась всё жёстче.

Она не могла согреться, а порезы проникали всё глубже.

- Я уехала на следующий день после обеда. Чарли отвёз меня в Сиэтл, и я на неделю осталась там с бабушкой и дедушкой до того, как уехать из Штатов. Ты не попытался связаться со мной. Известий от тебя не было в течение пяти месяцев, - произнесла Белла вслух и почувствовала себя полностью опустошённой.

Она убрала руку из его ладони. Ветер путал её волосы. Шторм всё приближался.

Его глаза всё еще были скрыты за стёклами очков.

Он ничего не говорил, и комок из чувства смущения и ощущения безнадёжности собрался в её горле. Она только что рассказала ему всё, а он не сказал ни слова.

- В итоге я оказалась в Южной Африке. Я готовила пресс-релизы для организации Врачи Без Границ.

По-прежнему, ничего.

Белле совсем не улыбалось застрять на этом пляже вместе с ним и самым худшим днём её жизни, выложенным перед ним словно на блюдечке.

Он шёл, пиная попадавшиеся под ноги камни, и она каждый раз вздрагивала.

Впереди совсем близко и на удивление внезапно показалось Отверстие в Стене.

- Можно я расскажу тебе свою версию той ночи? - неожиданно спросил он, приподняв свои солнцезащитные очки на голову. Он рывком развернул её к себе.

- А смысл? - спросила она. Он казался по-настоящему разочарованным.

- Белла, я мудак, но ты не можешь отказать мне в этом – я ведь выслушал тебя! Не могла бы ты ответить мне той же любезностью?

Её рот приоткрылся, но она не смогла найти слов. Казалось, что он смотрел на неё вечность. А потом отвернулся и пошёл дальше.

Волна ярости накрыла её сзади, поднимаясь вверх по позвоночнику и подминая под себя её лопнувшее терпение. Она устала потакать ему, делать скидку на его манеры и относиться к нему как к трудному ребёнку. Фактически он только что отпустил её, а она шагала за ним, подворачивая ноги на камнях и от этого злясь всё больше и больше.

Она догнала его и, схватив за запястье, заставила повернуться к ней лицом.

Ощутив на себе всю силу её гнева, он потянул руку назад, но она держала её так крепко, что он не смог высвободиться.

Белла смотрела ему в глаза. Её собственные были прищурены и безжалостны. И вспоминала.

Она вспомнила, как вздрогнула от прикосновения коллеги-мужчины, когда он случайно дотронулся до тыльной стороны её ладони, и выражение ужаса на его лице, когда он, очевидно, задумался о том, что же с ней произошло. И свою неспособность объяснить это даже самой себе.

Получасовую паническую атаку перед тем, как за ней должен быть заехать Майкл и отвезти её на их первое свидание. Прикосновение плиточного пола ванной комнаты к её щеке и так бешено колотящееся сердце, что казалось, оно вот-вот разорвётся. Выброс адреналина, отравляющего её кровь, застилающего глаза и придавливающего её к полу. Слабость, которая охватила её потом, отнимая аппетит, способность улыбаться и вообще вести себя нормально, пока она сидела в ресторане напротив Майкла. Привычку постоянно оборачиваться.

Сделав шаг назад и зажмурившись, Эдвард с новой силой попытался высвободиться, но она приблизилась и впилась ногтями  в его ладонь. Она вцепилась в его ремень, кожа которого нагрелась под её хваткой, и что было сил удерживала его на месте.

Он сморщился, а она продолжала всё быстрее хлестать его воспоминаниями теперь уже без особого хронологического порядка. Порезы на её ногах. Всегда в стороне подобно изгою, всегда в одиночестве, с постоянным ощущением, что за ней следят. Ехидный шепот за спиной, пока она проходила по школьному коридору.

Никакой личной жизни. Никаких секретов. Запертая дверь. Взгляд Чарли, когда она, стоя у подножия лестницы, просила о разрешении уехать. Ужас после приезда в чужую страну и такое чувство одиночества, словно она – последний оставшийся на Земле человек. Необычность ощущений от возможности взглянуть в глаза других людей – людей, которые не знали кто она, кто такой Эдвард, что у него за дар и какова её самая беспощадная слабость.

Сон в тишине впервые за многие годы.

Первая подруга, с которой она познакомилась, работая в газете новостей Портленда, их регулярный ритуал десятичасового утреннего кофе с печеньем.

Ощущение анонимности, безликости, чувство, словно её бросили на произвол судьбы. Ненависть и любовь к этому чувству.

Ей пятнадцать лет и она смотрит старое чёрно-белое кино у Калленов, смотрит как извивается привязанная к рельсам героиня, пока к ней неумолимо приближается поезд, от которого вздымается вверх облако белого дыма. Взгляд на Эдварда и болезненная, но странно притягательная мысль о том, что вся эта сцена – это именно то, на что похожа её жизнь. И единственный человек, который может её спасти, это тот, кто связал её.

Ночь, когда она впервые спала с Майклом после восьми месяцев его настойчивости и терпения. Прикосновение хлопковой простыни к щеке, когда он проводил ладонью по её руке, и чувство спокойствия от того, что все её тайны надёжно скрыты.

Задохнувшись, Эдвард в ужасе отпрянул, и его ремень врезался в её пальцы.

Она отпустила его. Они смотрели друг на друга и тяжело дышали.

Белле хотелось обдумать эту странную ситуацию позже.

За эти годы, ложась спать, она чаще, чем любые другие фантазии репетировала именно это представление новогоднего фиаско. Она мечтала сделать ему больно, выбить весь воздух из его лёгких, проявить жестокость и показать всю силу своей власти над ним.

Всё вышло именно так, как она мечтала. По сути даже лучше. Она рассказала свою историю, наконец-то заставила его приглядеться к тому, что послужило отправной точкой для разрыва тех уз, что их связывали. Она заставила его в полной мере ощутить ту боль, которую он причинял. Она была в этом уверена.

Она видела выражение его глаз, когда, наконец, отпустила его, видела, как скрючились от боли его пальцы, когда он попятился назад.

Но глядя на то, как он удалялся от неё с бесполезно повисшей на запястье камерой, она совершенно не чувствовала того, что одержала победу.

И в тот момент, когда она увидела его сгорбленные плечи, ей вдруг показалось, что она почти чувствовала всю глубину его потрясения и скорби, пока держала в своей руке его ладонь.
_________________________________