Глава одиннадцатая: Невысказанное

Дорога была похожа на гладкий чёрный винил, и вместе с ветром в приоткрытое окно врывались запахи свежей травы и мокрой земли. Изредка пробирающиеся сквозь серый фильтр облаков лучи заходящего солнца окрашивали сельский пейзаж в по-настоящему яркие цвета, предназначенные ему самой природой. Когда солнце уже почти село, небо оказалось расцвечено сотнями оттенков персикового, из слоя в слой плавно перетекающих в сиреневый.

Белла чувствовала, что ей почти не нужно прилагать усилий, чтобы вести автомобиль Эдварда. Она просто положила кончики пальцев на руль и позволила притяжению Измерения Каллен направлять колеса.

Она взглянула на устроившегося в пассажирском сиденье Эдварда. Пальцы его левой руки были скрыты под её обтянутым джинсовой тканью бедром. Он заснул через несколько минут после того, как они покинули парковку возле Риальто-Бич.

Она настояла на том, чтобы сесть за руль. Он возразил, что в его армейской фляжке была вода, но понюхать её так и не дал. Она стояла на своём и, вытянув перед собой руки, заслоняла от него водительскую дверь. - Я отвезу тебя обратно, - настаивала она. Он долго стоял рядом, почти касаясь её тела своим, и через её плечо смотрел на песчаные дюны и лес.

Слегка отклонив голову назад, чтобы взглянуть на него, она мельком разглядела выражение его лица, прежде чем он передал ей ключи, слегка царапнув кончиками пальцев её ладонь. Он оказался на незнакомой территории, разрываясь между инстинктом самосохранения и этой недавно появившейся между ними странной искренностью. По крайней мере, она именно так сформулировала свои ощущения.

Он опустил свои солнцезащитные очки на глаза и отвернулся. С тех пор как их разговор подошёл к концу, они не смотрели друг другу в глаза.

За всё то время, которое они знали друг друга, Эдвард никогда не позволял ей садиться за руль. Кожа салона казалась тёплой, когда она забралась внутрь. Она с трудом подвинула жёсткое водительское кресло вперёд. Автомобиль был стареньким и привык к внушительным размерам Эдварда, а до него Карлайла. Эдвард невозмутимо наблюдал за ней, пока она регулировала зеркало заднего вида.

Она сняла куртку и протянула её ему. Он бросил её на заднее сиденье. В салоне было блаженно тепло после порывистого ветра, гуляющего на пляже. У неё не хватило смелости, чтобы, взглянув в зеркало заднего вида, посмотреть, во что превратились её волосы, но она, как могла, пригладила их, морщась от попадавшихся под руку спутанных клубков и узелков.

Они в полной тишине пустились в долгий путь назад, не прикасаясь друг к другу и обдумывая всё то, что произошло с тех пор, как они приехали. Белла понятия не имела, что теперь для них значил этот разговор, но напряжённые плечи Эдварда выдавали его явное нежелание говорить. Она знала, что давить на него бессмысленно – он всегда старался делать всё, руководствуясь тем, что всему своё время.

Она шла по пляжу, перебирая в памяти его слова. Крошечные тошнотворные бабочки, поселившиеся внизу живота, заставляли её трепетать, когда она думала о глубине его подростковой одержимости. Это было ужасно… это было прекрасно. Она понятия не имела, что обо всём этом думать. Всё так перепуталось, и только побыв наедине сама с собой, она могла попытаться распутать этот клубок.

Она ощущала неясный металлический привкус сожаления, но не могла понять, откуда оно взялось. Она сожалела о его страданиях? О своих? Она сожалела, что их страсти не дано было достигнуть своей логической кульминации или, что его чувствам за ненадобностью суждено было завянуть и погибнуть как плодам виноградной лозы?

Она вспомнила, как в течение многих недель слишком уставшая для того, чтобы плакать, ворочалась под простынями, прислушиваясь к звукам ночных гроз, приходящих со стороны Индийского океана и, стуча крупными каплями по черепичной крыше, неуклонно наступавших на Кейптаун, и ощущала странную тоску по Форксу и беспокойство за Эдварда.

Тогда она думала, что он тут же забыл о ней. Теперь она знала, что он страдал так же сильно, как и она. Её представление о нём изменилось, и это наполняло её тревогой.

Она почти чувствовала, как крутится под её ногами земной шар, когда они шли с ним нога в ногу, а по пятам за ними следовал солёный ветер. Она всё еще не могла представить страдание, отражавшееся на его лице, когда он думал о ней.

Её представление о самой себе тоже изменилось, но она решила обдумать это позже.

Белла возвращалась обратно той же самой дорогой, по которой они ехали сюда, но теперь всё казалось другим. Все бросающиеся в глаза объекты, которые она замечала по дороге сюда, на обратном пути, казалось, приобрели скрытый двоякий смысл.

В какой-то момент, выехав на т-образный перекрёсток, она растерялась – оба направления выглядели одинаково верными, похожие друг на друга как две капли воды туннели деревьев предлагали ей своё влажное зелёное забвение. Она тихонько попыталась разбудить Эдварда. Она дважды прошептала его имя, так и не дождавшись ответа. Как бы трусливо это ни было, ей не хотелось его будить. Это означало бы неловкий и натянутый разговор.

После минутного раздумья она повернула направо и была вознаграждена – спустя несколько напряжённых минут на обочине дороги попался знак, указывающий на то, что впереди Форкс.

Эдвард осовело и расслабленно лежал в кресле. Его голова была повёрнута в её сторону, и она видела своё отражение в стёклах его солнцезащитных очков. Она чувствовала запах его нагретой лучами заходящего солнца хлопковой футболки. Чёрная полоска боксеров, выглядывающая поверх джинсов, подтверждала то, что, отвергая яркие цвета, он оставался верен себе даже в выборе нижнего белья.

Внезапно появившееся ощущение, будто за ней наблюдают, заставило её вздрогнуть. Когда она пробегала глазами по его ремню с заклёпками и полоске шёлка над ним, на какую-то долю секунды ей показалось, что он наблюдает за ней. Это невероятно напугало её, и заставило кровь нестись по венам с удвоенной скоростью.

Он глубоко дышал и слегка отклонялся на сиденье, когда автомобиль входил в повороты.

Его зажатая под её бедром ладонь была горячей. Она отчётливо ощущала  это – твёрдые костяшки его пальцев довольно чувствительно впивались в её тело. Его потребность в контакте не удивляла её и она не задумывалась об этом, но была благодарна тому, что её кожа защищена от него.

Каждый раз, когда она переключала скорость, её запястье дотрагивалось до его предплечья. К несчастью, серпантин дороги заставлял её переключать передачи достаточно часто. Кожу на запястье покалывало от прикосновения к светло-золотистым волоскам на его коже, к его дремлющим мускулам и сухожилиям.

Его губы были немного надуты, как будто он собирался целоваться или о чём-то умолять. Он порывисто вздохнул и пошевелился, сменив неудобное положение своих бесконечных ног. Казалось, он выглядел лет на десять моложе и очень уязвимо.

Она включила пониженную передачу и, пока автомобиль забирался на небольшой подъём дороги, старалась запомнить черты его лица, его красоту. Уголки её губ приподнялись в задумчивой улыбке. Её глаза слепило от невероятно ярких косых лучей заходящего солнца.

Вот таким она и запомнит его, когда их пути снова разойдутся, печально подумала она, снова положив ладонь на рычаг переключения передач, чтобы повернуть на скрытую подъездную дорогу к дому Калленов. Она немного притормозила, и машина дёрнулась, заставив желудок подпрыгнуть.

- Останови машину. - Резкий голос Эдварда, раздавшийся возле её уха, испугал её, и она инстинктивно нажала на педаль тормоза. Автомобиль тревожно дёрнулся и застыл. Она подняла ручник и посмотрела в зеркало заднего вида.

- Что? Что я сделала? Я что-то сбила? - Она повернулась в своём кресле и оглянулась назад, переведя рычаг переключения передач в нейтральное положение.

Он поднял свои солнцезащитные очки на голову. - О чём ты только думаешь? - Его голос звучал осуждающе.

И только взглянув в его глаза, она поняла, что броня снова прочно заняла своё место. Прекрасная искренность, освещавшая его лицо несколько часов назад, замёрзла и превратилась в маску, которую он носил на своём лице всю свою жизнь.

Корка вокруг её сердца сжалась в ответ.

- Я что, остановилась просто так? - Она нахмурилась, отчаянно молясь о том, что она оказалась неправа, и начала опускать ручник. Автомобиль нетерпеливо покатился вперёд. Они были так близко к дому. Они всё еще могли сделать это, не разрушая то хрупкое взаимопонимание, что возникло между ними.

Он накрыл её руку своей ладонью и снова поднял ручник, оставив ладонь на её руке.

Его окружал ореол лучей заходящего солнца, пробивающихся сквозь кривые ветки и густую листву деревьев, и она моргнула от слепящего света.

- Давно ты не спишь? - На её лице мелькнула тень подозрения. Он ничего не ответил, просто смотрел на неё.

- Я хочу знать, куда ты думаешь, мы направляемся? – От тона его голоса пальцы на её ногах слегка загнулись даже в обуви.

Она определённо поняла, что он имел в виду, но указала вперёд рукой.

- Мы проедем еще около полумили, затем остановимся и окажемся дома. - Она знала, что её шутка не удалась. Он не улыбнулся.

Его тело было так близко. Двигатель гудел, и её сиденье вибрировало. И это только усиливало завладевшее ею двойственное ощущение паники и жажды. Почти весь воздух покинул её лёгкие, когда она заметила, как что-то тенью промелькнуло в его бездонно-ледяных зелёных глазах. Эта эмоция испарилась прежде, чем она успела определить её.

Он был похож на хищника, спасителя, поверенного и незнакомца, воплощённых здесь и сейчас в одном теле из плоти и крови.

Крошечные волоски на её руках приподнялись.

- Мы прошли сегодня долгий путь, - выдавила она, прислонившись плечом к гладкой и холодной поверхности окна. - Я начинаю узнавать тебя заново.

Он на мгновение прикрыл глаза и вздохнул, видимо пытаясь справиться со своим гневом.

- Ты всегда знала меня.

Он слегка прикусил нижнюю губу и, отпустив её руку, провёл ладонью по её предплечью, щекоча крошечные мурашки, появившиеся на её коже. - Ты всегда будешь знать меня.

Он склонил голову на бок и наклонился поближе к ней.

- Не делай этого, - прошептала она. От запаха его кожи у неё чуть было не потекли слюни. Терпкий, горячий, солоноватый. Она была так близко к нему, что могла лизнуть его шею, чтобы почувствовать этот вкус, ощутить биение его пульса.

Она осознала, что её дыхание стало прерывистым, и тут же почувствовала себя глупо. Она знала, что он делает. Он пытался отвлечь её.

- Не надо, Эдвард. Ты используешь секс, чтобы закрыться от меня. Ты был таким искренним со мной сегодня. Не порть это. – Слова, слетевшие с её губ, казались едва слышным шёпотом.

- Что ж. В одном я уверен точно. Я лучше пойду обратно пешком. - Он схватился за ручку и, открыв дверь ногой, вывалился наружу. С минуту он стоял там, не закрывая дверь, и она могла видеть, как вздымалась и опускалась его грудь. Захлопнув дверь с такой силой, что она подпрыгнула на сиденье, он пошёл вперёд.

Белла включила первую передачу и приостановилась.

Эдвард повернулся к ней и, покачав головой, надел солнцезащитные очки. Он сделал шаг назад, но потом, пиная гравий, развернулся и засунул большие пальцы рук в передние карманы джинсов.

Белла бросала взгляд в зеркало заднего вида, чтобы взглянуть на него, чаще, чем следила за дорогой, по которой уезжала от него прочь. Когда она добралась до очередного поворота, он, в конце концов, исчез из виду.

Она проехала по подъездной дороге и на какое-то время осталась сидеть в машине, водя кончиками пальцев по зубчатым краям его ключей.

Её сердце ухнуло вниз, когда она увидела, как из передней двери вышла Роуз и направилась в её сторону. Её руки были полностью спрятаны в огромных рукавах свитера, по всей видимости, принадлежавшего Эммету.

Белла выскочила из машины. – Что-то с Эсме? Что случилось?

Роуз приподняла руки в огромных рукавах. - Нет, нет, всё нормально. Мне просто было интересно, где ты была.

Она помолчала. - Где Эдвард?

Белла неопределённо махнула в сторону дороги. - Ему захотелось пройтись. Он вышел в самом начале подъездной дороги.

Они обе повернулись и смогли различить вдалеке тёмную фигуру.

Роуз провела языком по внутренней поверхности своей щеки. - Как прошло 'свидание'?

Она вцепилась в руку Беллы и потянула её к крыльцу. На улице темнело, и в доме уже горел свет. Белла огляделась в поисках своей любимой каменной горгульи, которая скалилась на них из-под свеса крыши. Та могла бы рассказать.

- Все же знали, что это фальшивое свидание. Господи, если бы оно было настоящим, то превратилось бы в катастрофу. Но для нас с Эдвардом такое поведение – это норма. - Белла надеялась, что Роуз не станет развивать эту тему, но знала, что надеялась зря.

- Должна сказать, - растягивая слова, начала Роуз. Она явно репетировала это. - Это так увлекательно – видеть вас двоих вместе. - В её глазах мелькнула насмешливая искорка, и Белла отвернулась, делая вид, что занята изучением растений под ногами.

- Притяжение между вами могло бы расплавить титан. - Роуз неловко устроилась на низеньком каменном пьедестале у основания лестницы. Она на какое-то время задумалась, не слишком ли жестоко поступает, вот так играя с Беллой, но пришла к выводу, что на этот раз это всё-таки ради её пользы. Та слишком долго жила на автопилоте.

Роуз вдруг словно задремала и размечталась, сидя на ледяном камне, пока холодный ветерок пощипывал кончик её носа. Она как главная подружка невесты выглядела бы стройной и потрясающе смотрелась бы в голубом (так идущем к её цвету глаз) с ребёнком, который сидел бы на её коленях и пухлой ручкой, похожей на морскую звезду, разбрасывал бы вокруг лепестки, заставляя всех смеяться. Эдвард был бы в костюме. (Роуз задержалась на мысли об этом на секунду дольше, чем это было необходимо.) Она представила лицо Эдварда, когда он увидел бы Беллу, идущую к нему с цветами в руках и под руку с Карлайлом. Её губы кисло скривились, когда возникший в голове образ превратился в стоящего у алтаря Майкла. Фу.

- С этим не поспоришь, - наконец, произнесла Белла, разрушив странный транс Роуз.

- Что? - спросила Роуз, задумавшись над тем, как долго она смотрела в одну точку.

- Притяжение. Я не могу это отрицать. - Белла посмотрела на неё с недоумением. Беременность делала Роуз очень странной.

- Он всегда был таким? - спросила Роуз, стараясь изобразить небрежный интерес. Белла прищурилась, услышав тон её голоса – было очевидно, что той нужны жуткие подробности.

- Да, - просто сказала она.

Роуз чуть не взвыла от разочарования. Ей так хотелось подробностей.

- Он наблюдает за тобой. Я сомневаюсь, что ты знаешь, насколько часто. - Она заметила, что щёки Беллы покраснели и та отвернулась. Она действительно красивая, подумала Роуз, оглядывая её дикие всклокоченные волосы и облепленную песком обувь.

- Он наблюдает за мной большую часть моей жизни. Я чувствую это. И знаю насколько часто. - Белла следила за медленно приближающимся Эдвардом, пока он шёл по серо-голубой дороге, ползущей к её ногам.

- Иди внутрь. Эммету нужно помочь на кухне. Я подожду Эдварда здесь. - Роуз приподняла лицо к небу.

Белла скинула свою облепленную песком обувь и оставила её возле двери. Она пошла через дом, следуя на запахи готовки и звуки блюза. Она улыбнулась, увидев на кухне Эммета в огромном бежевом фартуке возле усыпанной мукой столешницы. Он осторожно раскатывал тесто, и его лицо казалось очень сосредоточенным.

Белла влезла ему под руку и подставила щёку для приветственного поцелуя.

- Итак, как прошло твоё 'свидание'? - спросил он, осторожно обняв её, но не отвлекаясь от раскатывания теста. Она сокрушённо покачала головой и обогнула стол, чтобы присесть. - Роуз спросила у меня то же самое.

- И что? - не дав ей уйти от ответа, спросил он и посыпал скалку мукой.

- Всё прошло хорошо. Мы поговорили и всё немного прояснилось. - В её голосе послышалась странная нотка, и Эммет немного помедлил, прежде чем продолжить свои ритмичные действия.

- О чём? - Он старался, чтобы тон его голоса звучал легко и непринуждённо.

- Мы говорили о новогоднем вечере. О том, что он сделал. Почему я уехала. Вот о чём. - Она принялась перекладывать ингредиенты на столешнице, раскладывая их в аккуратные ряды.

- Он извинился? - спросил Эммет. Белла кивнула.

- И как ты теперь себя чувствуешь? - спросил он.

- Я чувствую… что могу двигаться дальше. Теперь, когда я знаю, почему он сделал то, что сделал, я чувствую себя немного лучше. Даже при том, что то, что он сделал, было жестоко, - поспешно закончила она, неуверенная в том, сколько Эммету было известно о той ночи.

Эммет уставился вниз на тесто, пытаясь сформулировать свою мысль.

- Может, я чем-то могу помочь? - быстро спросила Белла.

Он указал на керамический горшочек наполненный крошечными помидорками. - Ты не могла бы их порезать на четвертинки? На закуску у нас будут тарталетки с сыром рикотта, помидорами и базиликом.

- Прекрасно, - пробормотала Белла, соскользнув с табурета, и помыла руки в раковине, глядя в густеющую темноту за окном и на крошечные пылинки звёзд в небе. Затем она принялась мыть помидоры.

- Во всяком случае, мы поговорили, и я думаю, что разговор оказался довольно-таки результативным, поскольку мы наконец-то поговорили об этом начистоту, вместо того, чтобы жить с воспоминаниями об этом ужасном непонятном  происшествии. Я чувствую, что эта тема может считаться для меня закрытой. Может быть, мы с ним могли бы даже стать когда-нибудь друзьями.

Эммет помолчал. - Эдвард знает, что ты хочешь считать эту тему закрытой? - Он ненавидел это слово и никогда не пользовался им в тех консультациях, которые проводил со своими клиентами. Каким образом человек может что-то закрыть внутри себя? Это же невозможно. Люди это не люки и не потайные двери, спрятанные за книжными шкафами. Единственным возможным выходом было принятие и прощение.

Белла села и начала резать помидоры. Её лицо сосредоточенно нахмурилось. Ей вдруг захотелось оказаться далеко за пределами этой кухни.

- Пожалуйста, будь осторожнее с ним, Белла. Этим ты можешь причинить ему боль. Снаружи он чёрствый, но никто не думает о том, что за этим скрывается. - Он хотел сказать больше, но заметил, что Белла спрятала голову в плечи, как школьница, которой сделали замечание.

Белла наблюдала за тем, как её нож разрезает красную мякоть, и не знала, что сказать.

- Ничего не случится. У меня теперь есть своя собственная жизнь. У меня есть Майкл. Я помолвлена, - прошептала она наконец, чувствуя себя ужасно и неуверенно. Мысль о том, что она может причинить Эдварду боль, была пугающей. - Он знает, что из этого ничего не выйдет.

- Он знает? А ты? Я видел ваши лица, когда ты сегодня утром сидела у него на коленях. - Эммет принялся вдавливать в тесто небольшие формочки, действуя при этом осторожно, чтобы не повредить его.

Щёки Беллы пылали к тому моменту, когда она отложила нож и принялась перекладывать нарезанные кусочки помидоров в миску.

- Какими были наши лица? - в конце концов, спросила она. Её голос звучал взволнованно. Она хотела узнать про лицо Эдварда, но при этом желала, чтобы её собственное осталось скрытым.

Эммет махнул на неё перепачканной в муке рукой. Ему стало жаль её.

- Давай поговорим об этом позже. Мы все переодеваемся к сегодняшнему ужину, так что тебе лучше пойти к себе и подготовиться.

Как только стихли её удаляющиеся шаги, Эммет прислонился бёдрами к столешнице и посмотрел в окно. Там через огород медленно шли Эдвард и Роуз. Эдвард казался измученным и еле волочил ноги.

Роуз вложила свою руку в его ладонь, и они остановились. Эммет не мог быть в этом уверен, но он знал Роуз и довольно ясно представлял, о чём она сейчас говорила.

*o*o*o*o*o*o

- Хей, - сказал Эдвард, приветствуя Роуз, и направился к ней. Под его ботинками похрустывал гравий. Она сидела на камне у подножия лестницы и слегка покачивала ногами. Её огромный живот зачаровывал и пугал его. Он старался не таращиться на него, но глаза против воли продолжали возвращаться к нему.

- Почему такое вытянутое лицо? - прощебетала Роуз. - Я слышала, свидание прошло хорошо.

Эдвард нахмурился. - Не так уж и хорошо.

Он присел на ступеньку ниже неё и, зевнув, потёр кулаками глаза. Она взглянула на него, на его выпирающие лопатки, на оголённую сзади шею. Он кажется таким грустным, подумала она. Он – самый одинокий человек из всех, кого я знаю. Не считая Беллы.

Роуз погладила его по голове, внезапно ощутив какой-то материнский инстинкт по отношению к нему. Они какое-то время сидели там в тишине. Холод им не мешал. Она погладила и слегка почесала его за ухом, улыбнувшись, когда он невольно склонил голову к её прикосновениям.

Для того, у кого было так много женщин, он слишком изголодался по простой привязанности, подумалось Роуз. Он был похож на ластящегося к ней кота.

- Пойдём, - наконец, произнесла она. - Мне нужно нарвать базилика для ужина. Пойдём, поможешь мне. - Он поднялся на ноги  и слегка придержал её под локти, когда она соскользнула с камня и её ноги соприкоснулись с землёй. Они в тишине пошли вдоль стены дома. Лицо Эдварда, словно спутниковая антенна, поднялось к окну Беллы, когда они проходили под ним. Там был чёрный квадрат.

- Она помогает Эммету готовить ужин, - сказала Роуз, взяв его под локоть. Живот делал её более неуклюжей, и ей приходилось двигаться непривычно медленно.

- Хочешь поговорить о том, что сегодня произошло?

Эдвард раздражённо застонал. - Я говорил весь этот чёртов день. И это не сильно мне помогло.

Он забрался в огород и принялся обрывать травинки, растирая их между пальцами, нюхая и отбрасывая прочь. Роуз едва сдержалась, чтобы не указать на нужное растение.

В конце концов, он нашёл базилик и отломил толстый стебель с сочными зелёными листьями. - Наверное, после нас здесь будет чертовски сложно всё это поправить.

Он вручил Роуз стебель базилика так галантно, будто дарил ей букет цветов. Она улыбнулась и взяла его за руку.

- Пока игра не кончена, еще не всё пропало, - серьёзно сказала она. - Не сдавайся.

Он взглянул на неё изумлённо. - Что ты сказала?

Она подмигнула ему и стала подниматься на каменные ступеньки, ведущие во внутренний дворик.

- Я говорю, что ты не годишься на роль проигравшего.

Она помолчала, глядя на него сверху вниз. - А Белле не пристало самоотречение.

*o*o*o*o*o*o

Белла шла по коридору в единственном платье, которое она с собой привезла. Это был длинный тяжёлый свитер шоколадного цвета, тёплый и облегающий, а широкий воротник-капюшон на шее переходил в скромное декольте. Упаковывая вещи, она бросила его в сумку в последнюю минуту, подумав, что такая ткань не помнётся. Она была на самом верху лестницы, в одном шаге от первой ступеньки ведущего вниз пролёта, когда услышала, как открылась дверь комнаты Эдварда. Она повернулась.

Она думала, что Эдвард был великолепен в своей ужасной пижаме, окутанный ароматами яблок и мяты.

Он был безумно красив, когда на нём были покрытые солью хлопок, джинсовая ткань и кожа.

Но она была совершенно поражена, когда увидела его в костюме.

Это оказалось настолько неожиданным, что она покачнулась на своих обутых в туфли на шпильках ногах, и её внезапно ставшие влажными пальцы вцепились в перила. Если бы она сейчас свалилась с лестницы и свернула бы себе шею, то, по крайней мере, её последняя мысль была бы приятной, отвлечённо подумала она, пытаясь восстановить равновесие. Она была уверена, что выглядела сейчас как распустившая слюни идиотка.

Он приблизился к ней. Его лицо было серьёзным. Он выглядел так, будто пришёл из другого времени, подумала она. Таких как он теперь не было. Он был похож на кинозвезду, прикуривавшую сигарету у самого Марлона Брандо. На уверенно садящегося за штурвал своего истребителя великолепного военного лётчика, запечатлённого на кадрах киноплёнки. Он словно оказался не в той эпохе.

Его волосы всё еще были взъерошены, и он провёл по ним рукой. Она заметила, как серебряные запонки блеснули на фоне его не застёгнутой на верхние пуговицы белой рубашки. Это была красивая и явно дорогая ткань жемчужно-белого цвета. В руке он держал галстук и, остановившись перед ней, он глубоко вздохнул, обернул его вокруг шеи и завязал идеальным узлом.

Непонятно почему, но ей захотелось крикнуть на весь дом, чтобы её услышали все остальные – это белая рубашка! Она не могла вспомнить, когда ей приходилось видеть на нём какой-то иной цвет, кроме чёрного. Ей вдруг показалось, что его кожа стала более тёплой, более золотистой.

От него пахло….. зеленью….. цветами….. травой.

Она задрожала, как будто лестница, на которой она стояла, превратилась в край трамплина.

- Где ты взял этот костюм? - выпалила она, глядя на него снизу вверх.

- У меня много чего есть в шкафу, - слегка ухмыльнувшись, насмешливо прошептал он, застёгивая запонки.

- Могу себе представить, - выдавила она и отвернулась.

Он поймал её за руку и потянул обратно. Долгим и внимательным взглядом он обвёл её собранные высоко на затылке волосы, длинную полоску кожи от бьющейся в основании шеи жилки пульса до ложбинки меж её грудей, которую одновременно и подчёркивала, и скрывала толстая пряжа свитера. Кончиком пальца он слегка поддел её серебряную серёжку, и она покачнулась, задевая кожу шеи.

Она напряглась, ожидая подкола с его стороны.

- Ты прекрасна, - прямо и честно сказал он. Её рот приоткрылся, и она поспешно захлопнула его, сбивчиво пробормотав слова благодарности. Он взял её за руку и повёл её по ступенькам второго пролёта лестницы на верхний этаж дома.

Когда они приблизились к зелёной комнате, сердце в груди Беллы бешено колотилось. Эдвард сжал её руку, а потом отпустил её.

Белла потёряла дар речи, замешкавшись на пороге. Ей не оставалось ничего, кроме как стоять, открыв рот, пока Эдвард прошёл внутрь и присел на краешек кровати Эсме.

У подножия кровати стоял стол с пятью стульями. Он был накрыт ирландской скатертью – семейной реликвией Эсме. Скатерть свисала со стола густыми и ровными складками, напоминая застывшую на торте глазурь. Дикие фиалки, стоявшие в вазе посреди стола, наполняли воздух своим ароматом. Десятки крошечных свечек усеивали тёмную прежде комнату, и их мягкие отблески мерцали и отражались в хрустале бокалов и наполненных красным вином и янтарным виски графинов.

В центре стола стоял старинный подсвечник с длинными свечами. Надтреснутый голос Билли Холидей доносился из стоящего на полу проигрывателя. В камине горел огонь.

Одетая в короткий бархатный жакет Эсме сидела в кровати. Тёмный шарф был словно тюрбан повязан на её голове. В руках она держала букетик фиалок, перевязанных коричневой ленточкой.

- Добрый вечер, моя дорогая, - взявшись за её руки, тихо обратился к ней Эдвард и с нежностью прижался губами к её лбу. Потом он прислонился лбом к её губам, и Эсме улыбнулась, взглянув ему в глаза. Перехватив тот взгляд, которым они обменялись, Белла вздрогнула. Казалось, будто она вторгается во что-то глубоко личное.

Она отступила назад. Словно почувствовав её дрожь, он повернулся и осторожно положил руки Эсме обратно, мягко сжав их в ладонях, как будто то был птенец, которого он баюкал.

- Иди сюда, Белла, - обратился он к ней. Она робко вошла в комнату и, обходя её, впитывала всё, что было вокруг. Куда бы она ни посмотрела, повсюду танцевали и искрились крошечные язычки пламени. Шторы были открыты, и тёмное небо расширяло пространство комнаты.

Белла скинула свои туфли и опустилась на колени рядом кроватью. Её захлестнула усталость и, глубоко вздохнув, она наклонилась вперёд, чтобы прислониться щекой к лежавшей поверх лоскутного одеяла руке Эсме. Она прикоснулась губами к её тонкой словно бумага коже.

- Не правда ли похоже на то, как будто мы оказались внутри бутылки джина? - тихо прошептала Эсме.

Как будто мы оказались внутри чёрного алмаза, подумала Белла.

Она закрыла глаза и почувствовала, как Эсме гладит выбившиеся из-под шпилек пряди её волос.

Она наслаждалась ощущением этого лёгкого поглаживания. Ей хотелось плакать от нежности, чувствуя как сквозь густые пряди её волос в её плоть и кровь проникает любовь. К горлу подкатил комок. Она нуждалась в этой любви. Пожалуйста, останься, отчаянно взмолилась она. Пожалуйста, останься! Кто теперь будет поддерживать меня? При мысли об этом она почувствовала, как по её щеке скатилась слезинка и упала на другую руку Эсме.

Она открыла глаза, почти физически ощущая, как её голову венчает скорбь, и в шоке осознала, что это был склонившийся над ней Эдвард. Сконцентрировано прищурившись словно нейрохирург, он пытался вернуть её локоны в прежнее положение.

Эсме сидела, не шелохнувшись, и держала в руке фиалки, со странной улыбкой наблюдая за Эдвардом.

Белла неловко поднялась на ноги. - Спасибо, - пробормотала она, подняв руки к волосам, и отступила к Эммету, который только что вошёл в комнату. На нём тоже был костюм. Он успокаивающе обнял её за плечи и, проводив вперёд, отодвинул ближайший к кровати стул.

- Эммет, всё так красиво, - тихо сказала Белла, когда он предложил ей присесть.

- Спасибо Эдварду. Это он устроил всё это. - Эммет похлопал Эдварда по плечу и, расслышав приближающиеся шаги Карлайла, направился ему навстречу, чтобы помочь принести угощение.

Эдвард отвёл глаза от лица Беллы, на котором застыло выражение глубочайшего шока. Он поднялся и, сев напротив неё, налил себе большой стакан виски. Она уставилась на старинное столовое серебро. Они сидели в напряжённом молчании, и Белла вдруг поняла, что он не зажимает её щиколотки своими ступнями, как делал это обычно, когда они сидели напротив друг друга. Размышляя об этом, она чувствовала себя как-то странно.

С салатником в руках в комнату вошёл Карлайл. На нём тоже был костюм. Следом за Карлайлом шёл Эммет, в руках у которого был поднос с горячим. Роуз замыкала шествие и несла в руках корзинку с хлебом. Не проронив ни слова, Эдвард разлил по бокалам вино. Белла взяла свой бокал и отхлебнула бордовой жидкости.

Эммет усадил Роуз, и все они развернули свои салфетки. Белла, не отрываясь, разглядывала комнату. Она не могла представить себе Эдварда, зажигающего все эти свечи, накрывающего эту скатерть. Она украдкой бросила на него взгляд. Казалось, что ему больно глотать оставшееся в его стакане спиртное. Наверное, это была какая-то очень крепкая штука. Кончиками пальцев свободной руки он уже снова дотрагивался до графина. Эммет наблюдал за ним.

Карлайл занял своё место во главе стола напротив Эсме и принялся за раздачу угощения. Тарталетки получились превосходными на вкус, и все они похвалили Эммета. Эсме увлечённо наблюдала за происходящим. Она любила готовить. Обойдя вокруг стола, Роуз разложила по тарелкам зелёный салат.

- Расскажи мне о вашем свидании, - тихо попросила Эсме, и Белла внутренне застонала. Все прекратили жевать. Карлайл отложил вилку в сторону и кивнул Белле.

- Боюсь, я выбрал не самое лучшее время, - прежде чем она собралась ответить, сказал Эдвард, разломив свою тарталетку на два неровных куска.

- Мы гуляли по пляжу. Было ветрено. Ей пришлось несладко.

- Неправда, - возразила Белла. Она повернулась к Эсме. - Эдвард устроил пикник. Мы сидели и разговаривали целую вечность.

Эсме вздохнула. - Звучит прекрасно. Море было спокойным?

Продолжая жевать, Белла покачала головой.

- Пока мы были там, шёл дождь. Но… Это было прекрасно. - Она случайно перехватила взгляд Эдварда, и они неловко отвели друг от друга глаза.

Он наполнил свой стакан, откинулся назад, закинув локоть на спинку стула, и из-под ресниц наблюдал за ней, когда опустил голову, чтобы сделать глоток. Она видела, как его нижняя губа целует стекло.

Со своей постели Эсме отвлечённо наблюдала за этой сценой, и ей нравилось то, что она, можно сказать, находится во главе стола, только чуть ниже и дальше.

Она как будто наблюдала за игрой. На неё словно волны накатывали все те слова, которые они произносили, но у неё не было сил вслушиваться в их смысл. Они доносились до неё издалека, как если бы её от них отделяла толща воды. Под действием лекарств и тепла комнаты её стало клонить в сон. Она предпочла отмечать лишь то, что оставалось невысказанным.

Эммет поднял вверх основное блюдо – домашние пельмени, и Эсме задумалась, нашёл ли он машинку для изготовления пельменей в кухонном шкафу или лепил их вручную. Она отметила то, как Белла кладёт в рот маленький квадратик из теста и обратила внимание на пятый выпитый Эдвардом стакан виски.

Он всё больше и больше расслаблялся – верхняя пуговица его рубашки уже была расстёгнута. Его пальцы скользнули под галстук, ослабляя его. Он развалился на своём месте, не принимая никакого участия в общей беседе. Его волосы с каждой минутой приходили во всё больший беспорядок. Он перестал избегать взгляда Беллы и теперь, не скрываясь, уставился на неё, водя кончиком пальца по краю своей тарелки. Белла делала вид, что не замечает этого, но с тем же успехом можно было бы игнорировать направленный прямо на неё прожектор.

Роуз и Карлайл оживлённо обсуждали какой-то итальянский фильм, который они оба посмотрели. Эммет исподтишка наблюдал за Эдвардом и периодически наполнял стакан Роуз минеральной водой. Роуз говорила больше, чем ела. Эммет напоминал ей о том, что надо бы поесть, постукивая по её тарелке кончиком ножа. Роуз как будто кого-то спародировала, и Карлайл рассмеялся. Эммет встрял в их разговор, и теперь уже смеялись все трое.

Она наблюдала за Карлайлом. Ей нравилось, что его глаза вновь и вновь возвращались к ней. Она видела морщинки в уголках его глаз, когда он грустно улыбался. Ей стало больно – она вспомнила тот день, когда ей поставили диагноз. Вечером, думая, что она уже спит, он пытался заключить сделку с Богом. Возьми меня, просил он тогда, уткнувшись в подушку и задыхаясь от слёз. Не волнуйся, подумала она теперь. Куда бы я ни отправилась, я возьму тебя с собой.

Сейчас она внимательно разглядывала своих сыновей. Каждый из них унаследовал от своего отца безграничную способность любить. Но всё было так, словно огонь любви горел внутри них по-разному.

Любовь Эммета была как закалённая сталь. Прямолинейная, непреклонная, нерушимая. Вечная.

Любовь Эдварда по-прежнему горела ровным синим пламенем. Он много лет жил этой любовью. Кто знает, какую форму она способна была принять? Форму чего-то странного и прекрасного, подумала Эсме.

Эсме наблюдала за безмолвной беседой, текущей между Эдвардом и Беллой. Она видела как его ноги под столом, едва касаясь, скользили вдоль её ног. Белла делала вид, что слушает Роуз, но её тело выдавало её. Каждая его часть словно тянулась в сторону Эдварда, и, когда она ставила на стол пустой бокал, её рука дрожала.

Прошло какое-то время, и Эсме снова открыла глаза, чтобы увидеть, как Роуз разрезает торт, – клубничный чизкейк? – водружённый на красивое стеклянное блюдо. Эдвард неуклюже наклонился и, что-то сказав Белле, положил в рот снятую с торта клубничину. От его слов Белла вспыхнула.

Будь джентльменом, хотела пожурить его Эсме, но не смогла найти в себе сил, чтобы сказать это вслух. Будь с ней милым. Покажи ей, какой ты внутри. В какой-то момент, когда Эдвард повернулся, чтобы взглянуть на неё, ей удалось покачать головой. Она пыталась сказать ему, что он ведёт себя грубо тогда, когда должен быть мягким. Его рот скривился, и он отбросил свою салфетку.

Теперь Белла что-то шептала Эдварду, а он демонстративно сделал еще один большой глоток виски и, положив локти на стол, наклонился вперёд. Приподняв бровь, он что-то прошептал ей в ответ и, явно осмелев, провёл лодыжкой по внутренней стороне её икр. Она подпрыгнула и с грохотом уронила свою вилку. Эммет застыл, а затем, жестикулируя рукой с зажатой в ней вилкой, обратился к Эдварду. Он явно использовал свои навыки ведения переговоров для того, чтобы спасти ситуацию.

Роуз наблюдала за этой сценой с радостным восхищением, хоть и старалась при этом выглядеть неодобрительно. Её заинтересованно приподнятые брови продолжали медленно ползти вверх, а губы начали подёргиваться, прежде чем она осознала это, и её лицо приняло более благоразумное выражение.

Карлайл выглядел так, словно хотел положить голову на стол.

Эсме узнавала приближение истерики Эварда, отмечая, как пританцовывает под столом его колено, как от его кожи отлетают почти видимые искры, когда все, кроме Беллы, разом принялись отчитывать его. С ним так не справиться, хотела сказать им Эсме.

Эдвард взял в руки левую ладонь Беллы, и её рот приоткрылся, когда он, пошевелив её безымянным пальцем, что-то объявил на всю комнату. Карлайл в категоричной форме высказал ему что-то и посмотрел на Эммета и Роуз.

Эсме не сильно удивилась, когда Эдвард, слегка покачнувшись, резко поднялся на ноги. На его лбу блестела испарина. Он снял свои запонки и бросил их рядом с тарелкой Беллы. Он развязал галстук и швырнул его в сторону камина. Эммет и Карлайл в приказном порядке попросили его сесть обратно, а Белла только качала головой, глядя в потолок и словно призывая святых дать ей силы.

Эдвард придержался за спинку стула Роуз, а затем с графином в руке покинул комнату.

Оставшиеся четверо долго о чём-то совещались и из того, что она смогла понять в те, становившиеся всё короче, отрезки времени, когда её глаза были открыты, Эсме сделала вывод, что они спорили о том, кто пойдёт за ним. Карлайл поднялся из-за стола, Эммет тоже. Роуз переводила свой взгляд с одного на другого так, словно следила за партией в теннис.

В конце концов, заставляя их замолчать, на ноги поднялась Белла. Она скользнула в свои туфли и вышла из комнаты.

Эсме улыбнулась и погрузилась в сон. Вот и хорошо, хотелось сказать ей. Оставьте его Белле.

Она всегда знала, как вернуть его обратно.

_________________________________