Глава четырнадцатая: Алхимия

ал-хи-ми-я (существительное)

1: средневековая химическая наука и спекулятивная философия, направленные на достижение преобразования неблагородных металлов в золото; открытие универсального лекарства от всех болезней и средства, продлевающего жизнь до бесконечности

2: сила или процесс, преобразующие нечто простое в нечто необыкновенное

3: необъяснимое и таинственное превращение

Тени, скользившие по земле, предвещали рассвет. Тьма подобно отливу отступала, и туманная дымка зари занималась на горизонте. Два серебристо-серых голубя ютились на каменном карнизе возле тускло-золотого квадрата окна. Прижавшись друг к другу, чтобы согреться, они невидящим взглядом смотрели в мир, простирающийся под ними, и их крошечные сердца отбивали свой ритм, скрытые под лёгким оперением.

Не было ни движения, ни звука, которые привлекали бы их интерес, и голуби сидели неподвижно, похожие на ожившие украшения для каминной полки под шторами, готовыми в скором времени запылать бронзой, как только первые солнечные нити пронзят сталь этого серого неба.

Каждый из них как в зеркале отражался в глазах другого.

Сгорбленный чёрный ворон наблюдал за ними, сидя на покрытом плесенью и потрескавшемся каменном водостоке под скатом крыши. В первых пока еще слабых лучах солнца его растрёпанные перья отливали сизым цветом, глаза напоминали оникс, а клюв казался безжалостным и словно высеченным из камня. Он хладнокровно словно робот повернул голову, снялся со своего места и с лёгкостью начал описывать широкий круг, нацелившись на эту парочку, наконец, оживляя их и заставляя разлететься в разные стороны.

Лишь прикоснувшись к карнизу когтями и испугавшись собственного взъерошенного отражения, ворон резко повернул в сторону и его клюв ударился о стекло. Этот громкий звук стал единственным, что нарушило покой спящего сада и камней.

Он ретировался, вернувшись на свой уединённый насест дожидаться хрупкого, дарующего забвение солнечного тепла. Голуби прижались друг к другу под самым свесом крыши.

Отозвавшийся по другую сторону стекла и слоёв золота звук нарушил установленный Беллой зрительный контакт, заставив её взгляд метнуться в сторону окна и позволив дыханию, которое сдерживал Эдвард, с глухим шипением покинуть его лёгкие.

Глубоко вздохнув полной грудью, чтобы почувствовать её запах, он наблюдал за тем, как хмурятся её брови и, когда она снова повернулась к нему, он был готов к тому, чтобы встретить её тяжёлый взгляд. Она слегка покачивалась, опираясь на колени, расставленные по обе стороны от его бёдер. Её платье задралось, и ему стало жаль, что сейчас он не в том настроении, чтобы оценить это по достоинству. Она цеплялась за его плечи, и он чувствовал тяжесть её рук, словно она тянула его вниз.

Он стиснул зубы и сжал челюсти. Воздуха оказалось слишком мало – в затянувшейся тишине его лёгкие лишились удовольствия вдыхать его. Как будто он оказался под тысячефутовой толщей застывшей воды. Тяжесть давила на голову и плечи, и ему приходилось сопротивляться желанию дотронуться до Беллы.

А желание было сильным. Свет отражался в её глазах как в гранях драгоценных камней вроде топаза или обсидиана. Ему хотелось вынырнуть на поверхность и привязать её к себе или самому оказаться привязанным к ней. Заставить её увидеть, заставить её выбрать его. Но вместо этого он вынуждал себя ждать, пока его вытолкнет на поверхность.

Или затянет еще глубже.

Белла медленно перевела взгляд на лицо Эдварда, напоминавшее мучительно туго натянутую маску. Она слегка прищурилась, разглядывая его и гадая, кто же он на самом деле, и как так вышло, что правда о том, кого она, казалось, так хорошо знала, ускользает от неё. Ей это не нравилось. Если она не знала Эдварда, тогда кого же она знала? Определённо не саму себя.

Она рассеянно подняла его руку, расслабленно лежавшую на кровати ладонью вверх, и немного нахмурилась, вглядываясь в линии на огрубевшей коже – линию жизни, линию сердца, линию судьбы – глубокие и неразлучные, оставившие свои следы на его коже еще до того, как он появился на свет.

Какая из них была линией судьбы? Она никогда не могла припомнить этого. Эсме могла бы подсказать ей.

“У тебя всегда с собой карта”, - как-то сказала Эсме, постукивая пальцем по ладони Беллы. Её прекрасные глаза были наполнены грустью. “Она постоянно с тобой, так что ты всегда будешь знать, какой путь выбрать”.

От нехватки света она прищурилась и подавила появившееся вдруг желание повернуть свою руку ладонью вверх и сравнить её с ладонью Эдварда.

Она проследила изгибы линий до того места, где они соединялись под кончиком её пальца, и наклонилась, чтобы выключить светильник – от него слепило глаза, в его свете слишком многое становилось очевидным. Комната погрузилась в мягкий и тусклый свинцовый полумрак. Она была рада скрыться в прохладном свете утренней зари.

Она поняла, что он задержал дыхание. Её переполняла пронзительная печаль, приглушавшая привычное вызываемое им раздражение. Она опустила голову, чтобы оставить поцелуй на его ладони. Его грудь приподнялась – он сделал глубокий и отчаянный вдох. Она погладила его руки. Кончики её пальцев скользнули по напряжённым мускулам его предплечий, и она медленно опустилась на его колени – её собственные её уже не держали.

Фотографии и слова белыми обрывками воспоминаний и чёрными крылышками нервного трепета проникли в её мысли.

Он не шевелился и не дотрагивался до неё. Его губы были прикушены, а складочка между бровей стала еще глубже.

Она поняла – он ждёт, когда заговорит она. Казалось, он выжидает. Ждёт чего-то вроде сигнала или выбора? Что она могла сказать ему?

Она закрыла глаза и шарахнулась от слова выбор. Тонкая колючая проволока вины скрутила её, когда где-то в отдалении, словно неоновая вывеска в Вегасе замигало слово Майкл. Она отвернулась и оттуда, чтобы взглянуть на запретную тенистую тропинку, огороженную покосившимся заборчиком и увитой лианами стеной. Там вдали виднелась дверь с ржавым металлическим замком. И предвещала она или уничтожение, или возрождение.

На этой тропинке в трещинах между камнями проявлялось другое слово.

Власть.

В своих мыслях она осторожно ступала на территорию этого слова. Платье прикрывало их кожу от соприкосновения, и она была благодарна за то, что её личное пространство оставалось неприкосновенным.

Она чувствовала под собой его тело, его мышцы, крепкие кости и тяжесть его тела, вдавленного в матрас. Перехватив его метнувшийся вниз взгляд, она попыталась натянуть платье на бёдра пониже. Её дыхание перехватило, когда она заметила, как сдержанность в его глазах воюет с искрой животного интереса, прячущегося далеко в лесной глубине.

Он перехватил её взгляд, упрямо стиснул челюсти и отвернулся. Она удивилась накрывшему её раздражению и прищурилась, всматриваясь в него.

Иметь в руках ключ – это одно. Использовать его – совсем другое.

К чему она не была готова так это к выбросу адреналина, забурлившего в её крови.

Отравой и эликсиром от всех болезней она наклонилась к нему и, подбирая ключ к замку, прошептала на ухо:

- Что я собираюсь с этим делать?

Его тело мгновенно напряглось. Глаза затуманились.

- Кажется, я могу сделать с этим всё, что захочу. - Привычным с детства, но уже позабытым движением она прислонилась лбом к его лбу и поудобнее устроилась на его коленях. Оставив запястья на развалинах воротника, когда-то украшавшего его рубашку, она с удовольствием отметила его растущее под ней возбуждение. Она ненавидела себя за это, но остановиться не могла.

- Всё это передо мной и оно моё. - Проверяя его реакцию, она задержала свои чуть приоткрытые губы рядом с его. Он облизнул нижнюю губу, и его рот раскрылся, окутывая её сладким дыханием.

- Ах-ах, - мягко упрекнула она. - Ты не можешь поцеловать меня, пока я сама тебя не поцелую. - Она отстранилась от него как раз вовремя. До того, как в её мысли успело просочиться воспоминание о том поцелуе, который она подарила ему, пока он спал. Улыбка тронула уголки её губ, и она томно потянулась.

Его глаза опасно потемнели, но он по-прежнему оставался неподвижен. Наклонившись поближе, чтобы вдохнуть его тепло и запах мяты, она краем глаза заметила, как его пальцы сжали лежавшее возле него одеяло.

- Прими это, - произнесла она и наклонила голову, позволяя волосам прикрыть её лицо, перед тем, как спрятаться в изгибе его шеи за миллиметр до соприкосновения с его кожей. - Не ты контролируешь это. - Она отстранилась. - Это контролирую я.

Он хмуро взглянул на неё. - Рискованно играешь.

Её брови приподнялись в ответ на мелькнувшее в нём раздражение. - Я просто пытаюсь понять, чем располагаю, поскольку вижу, что ты вроде как не собираешься мне это объяснять. - Она замолчала, задумавшись. - Мне нужны ответы.

Сидя на его коленях, она слегка откинулась назад, встряхнула волосами и, сняв серьги, небрежно бросила их на тумбочку. Внутренней стороной бедра она задела его возбуждённый член. В животе всё сжалось, когда он с шипением втянул воздух.

- Прямо сейчас у меня уже есть один ответ. Единственный, где ты солгать не в силах. - Она насмешливо приподняла брови.

- Ты поступаешь со мной жестоко, - твёрдо сказал он. - Я не игрушка. - Уголок его губ приподнялся после того как он произнёс эти слова. И она поняла – он воспользовался её же словами, сказанными ему позавчера.

- Ну что, твоим же салом тебе же по сусалам? - Она вернула руки на его шею, поправляя воротник. (п/п: аха)) дЭуки, прАстите, захотелось поржать)) чё там английское «не нравится вкус собственного лекарства», когда у нас есть такая кайфовая поговорка?? если что, сусала – это скулы))))

Он улыбнулся в ответ на её колкий каламбур, и его зубы тускло сверкнули в свинцовом полумраке. Она подавила внезапно возникшее желание отпрянуть назад, когда он положил голову на спинку кровати.

Она затеяла опасную игру. Он по-кошачьи потянулся, повторяя её движения.

- Я перефразирую. Я не из тех игрушек, которые можно выбросить, когда они надоедают. - Его взгляд опустился на её губы.

- Я буду твоей любимой игрушкой. - Он немного подался вперёд, вдыхая запах её спутанных волос. - Я хочу спать в твоей кровати и хочу, чтобы ты брала меня с собой, куда бы ты ни пошла.

Его хриплый поддразнивающий голос сделал её нижнее бельё ужасно влажным. Она напряглась под его обманчиво невинным взглядом, и он прошептал: - Или, может быть, я брал бы тебя, куда бы я ни отправился.

Он снова обжёг её взглядом, оценивая спелые изгибы её тела.

- Я буду брать тебя на любой поверхности, которую только можно представить, - добавил он, небрежно засунув руки в карманы. Прикосновение к текстуре ткани брюк оказалось почти невыносимым для чувствительных подушечек его пальцев.

- Ты оставлял меня за ненадобностью каждый раз, когда тебе надоедало, - с горечью пробормотала она, решив не обращать внимания на его слова и вдруг почувствовав себя совершенно неподготовленной к тому, чтобы играть в эту игру. Она шевельнулась, пытаясь подняться с его коленей, но тут он, вынув руку из кармана брюк, кончиком пальца прикоснулся к её голому колену.

- По молодости я бывал небрежен с тобой. - Он перехватил её взгляд. - Но я усвоил этот урок. Я не собираюсь повторять тех же ошибок.

Её внимание привлёк его шрам, когда он поднял руку, чтобы запустить её в свои волосы.

Её глаза сверкнули. – Вообще-то, ты пытаешься отвлечь меня.

- И это работает, - уверенно ответил он, отметив, как напряглись под платьем её соски. Во рту внезапно пересохло.

- Ты всегда пытаешься отвлечь меня, когда я подбираюсь к чему-то слишком близко, - заметила она, прикоснувшись к повреждённой коже на его боку. - Эдвард, как это случилось?

Он вздохнул и надолго закрыл глаза. Он устал и чувствовал слабость от того, что настолько сильно открылся.

- Самодельное взрывное устройство, - монотонно ответил он, наконец. Она нахмурилась, и он уточнил: - Придорожная мина направленного действия.

Когда он произнёс эти слова, она взяла его за руку и, не думая, прижала её к своей груди. Отодвинув лацканы его пиджака и полы рубашки, чтобы дотронуться до шрама, она наклонилась и в тусклом свете присмотрелась к нему. Она как будто сама ощущала каждую сморщенную клеточку кожи, которую когда-то сшила нить.

- Когда? - Она дотрагивалась до каждого стежка, словно пытаясь сосчитать их, но сбилась со счёта, когда его тёплое дыхание коснулось её шеи.

Он выгнулся, уворачиваясь от её любопытных пальцев, но еще сильнее прижал свою руку к ней. Его тепло согревало её даже через ткань платья.

- Семь месяцев назад. Во время моей второй поездки в Афганистан. - Он слегка ущипнул её и провёл ладонью по её телу, чувствуя тонкие рёбра под тёплым коричневым платьем.

- Я отошёл в сторону и делал обычные снимки солдат. Мы шли вдоль обочины с несколькими парнями. Мина взорвалась, когда один из наших автомобилей проехал мимо нас вперёд. - Он был рад тому, что она наклонилась вперёд и приобняла его, чтобы провести руками по шраму почти до позвоночника. Ему не хотелось бы сейчас стараться придать своим глазам какое-то другое выражение.

- Она была спрятана в туше животного, - доверительно добавил он, когда она еще ближе наклонилась к нему, всё еще пересчитывая стежки. - Там повсюду раскидало куски гниющего мяса.

- Ты не потерял сознание? - Она провела пальцем вдоль шрама. Его текстура странным образом щекотала кончик её пальца. Она отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза. Выражение её лица было очень серьёзным. Он осознал, что, дотрагиваясь до него, она испытывала внутренний трепет.

- Не сразу, - наконец выдавил он. Воспоминание всплыло перед его глазами в тот же момент, когда ей на память пришла та фотография, которую она видела – его рука в крови.

- И ты не сказал ни Эсме, ни Карлайлу, - произнесла она, принимая это как данность. Он, избегая её пристального взгляда, принялся увлечённо разглядывать гармошку, в форме которой платье собралось на её теле.

- У мамы был курс интенсивной терапии. Не было необходимости в том, чтобы ставить их в известность. - Он замолчал и, задумавшись о том, не слишком ли холодно в комнате, потянул её платье вниз. Хотя, на самом деле, он знал, почему она так сильно дрожит.

Делая вид, что разглаживает её платье, он пытался её успокоить. - Кто-то погиб в тот день. Мой порез ничто по сравнению с этим.

Тошнотворный комок подкатил к её горлу. - Ты мог погибнуть. - Она снова взглянула ему в глаза. - Кому-нибудь позвонили, когда это произошло?

Он внимательно изучал одеяло в своих ногах. - Моему агенту, - сухо ответил он.

- Эдвард, - выдохнула она и, схватившись за лацкан его пиджака, слегка потрясла его. - Ты должен был позвонить мне. - Она снова прислонилась лбом к его лбу. Сердце выскакивало из груди. Один, всегда один.

Он неопределённо пожал плечами, но его ресницы взметнулись вверх, соприкасаясь с её ресницами.

Атмосфера внезапно накалилась, и она немного отклонилась назад, чтобы взглянуть на него. Голова кружилась. Казалось, будто радужка его глаз менялась, из цвета ивняка переходя в цвет похожий на тёмно-зелёный мох. Она осознала, что их рты практически соприкасались – пока он говорил, их губы, словно лёгкие пёрышки, слегка касались друг друга.

- Было тяжело? - Она провела ладонью по его челюсти вниз к основанию шеи.

Он мог умереть…. Она бы умерла.

- Бывало и похуже. - Черты его лица исказились в ответ на отзвуки её мыслей, и у неё внутри всё сжалось от чувства вины.

Он ненавидел её чувство вины и её жалость. Покачав головой, он сердито отбросил её руку со своей кожи.

- Меня ужасает то, что я об этом не знала, - призналась она, и его рот недовольно скривился. Привычная хмурость возвращалась на своё законное место.

- Я и не смогла бы об этом узнать, - чуть виновато добавила она. - Я же не умею читать мысли. Я сожалею, что не знала. Но откуда я могла узнать? Всеми новостями о тебе со мной делилась Эсме. Если бы не она, я бы вообще ничего о тебе не знала.

Как только они оба невольно возвели глаза к потолку, она тут же пожалела, что не может забрать свои слова обратно. В воцарившейся затем мучительной тишине её щёки запылали, а пальцы на ногах согнулись.

- Ты всегда будешь знать столько, сколько захочешь, - загадочно ответил он, и её взгляд упал на его губы. - Ты же всё-таки угадала пароль от моего ноутбука. - Он прищурился, и она почувствовала, как его пальцы прижались к жилке пульса на её запястье.

- Интересно, чем это обернётся для нас, - задумчиво добавил он, будто разговаривал сам с собой.

Когда она, безнадёжно запутавшись и будучи не в силах спросить его напрямую, закрыла глаза, её лицо представляло собой скорбную и мучительную маску. Ответы предоставили бы слишком много власти. Ставки были слишком высоки, а у неё не было времени на то, чтобы обуздать творящийся в душе хаос.

- Скажи мне, - прошептал он, прижавшись щекой к её щеке и слегка покачивая её, когда она снова прильнула к нему. - Ты должна сказать мне. - Она почувствовала, как его руки приподнялись, чтобы обнять её.  - О чём ты думаешь?

Мысли путались, и не было никакой надежды на то, что ей удастся упорядочить их. В груди отзывался тяжёлый стук сердца. Голова кружилась.

Все эти фотографии со мной. Фотографии войны. Они суть одно и то же. Я сама словно ранена. Я так устала, так сильно устала, мне просто нужно где-нибудь преклонить голову…

Это было необъяснимо. Она думала о мужчине, возвращающемся с войны. Он шёл долгим тернистым путём и молился о том, чтобы всё оставалось таким же идеально золотым и чистым, каким это помнило его усталое сердце. Он шёл мимо развешанных на верёвке хлопчатобумажных простыней, и каждый его шаг приобретал значение. Словно каждый его шаг становился возможностью исправить совершённые ошибки.

Всего на одно лишь мгновение перед её глазами появилась общая картина, и по какой-то причине она увидела своё собственное лицо. И его освещала любовь к этому мужчине. К мужчине, который возвращался к ней.

- Нет смысла отрицать это, - дрожащим голосом прошептала она, и её накрыла волна из смеси страха и облегчения. - Я вижу, что выбора нет.

- Сейчас ты должна выбрать, - выдохнул он, когда она подняла глаза. Она приняла окончательное решение. - Твой выбор не будет засчитан, пока ты не поцелуешь меня.

Она прислонилась к нему и щекой потёрлась о его щёку. И пока коричневый сахар его щетины скользил по её персиковой скуле, она подумала: я уже сделала это.

Белла вспомнила о том, как целовала его, пока он спал.

Блеск бриллианта, лежащего на тумбочке возле её кровати в спальне, что располагалась дальше по коридору, отразился в её слезинке, когда она наклонилась и поцеловала его во второй раз за этот день.

Потрясённый ощущением её губ на своих, Эдвард резко вздохнул и, наконец, задыхаясь, вынырнул на поверхность. Тогда Белла наклонила голову, чтобы сделать поцелуй глубже.

Контроль, который она до сих пор сохраняла, испарился, и ею внезапно завладела обжигающая и пронизывающая страсть. Она целовала его с отчаянием, одновременно успокаивая и причиняя ему боль. Их языки касались друг друга. Зубами он задевал её губы.

Он вспыхнул под ней, словно его кровь была бензином, а её страсть – искрой. Дрожь, которая сотрясла его тело, на мгновение приподняла её над кроватью. Он согнул колени, вынуждая её еще больше наклониться вперёд на его крепкий торс, и она вытянула руки вперёд, опираясь на спинку кровати.

Он наклонил голову, углубляя поцелуй. Его похожий на жёсткий и горячий шёлк язык отступил, и она застонала, пытаясь найти его снова. Тёмные потайные уголки её разума осветила вспышка раздражения – он контролировал это, даже лёжа под ней.

Она резко прервала поцелуй и двинулась к его уху. Задевая мочку губами, она прошептала:

- Прямо сейчас ты мой. - Её голос прозвучал сурово, и по коже его рук побежали мурашки. - Прекрати попытки контролировать это, потому что сейчас контролирую я.

Она толкнула его в грудь, словно открывала дверь. Так вот значит, каково тебе, исступлённо подумала она, оценивая выражение его лица. Он никогда прежде не видел в её глазах такого – абсолютная одержимость и причиняющее почти физическую боль чувство одиночества. Мне доводилось испытывать подобное.

Она похожа на меня, подумал Эдвард, когда она снова припала к его губам.

Страсть вспыхнула в его глазах, когда она опустила голову, и поцелуй стал грубее. Погрузив  пальцы в его волосы, она наклонила голову и прижала подушечки больших пальцев к жилкам пульса, стучащего на сгибах его челюсти. И пульс резко подскочил, стоило ей, улыбнувшись и слегка задев зубами его нижнюю губу, до боли медленно, не спеша всосать её в свой рот, скользя по ней своими мягкими и идеально гладкими губами.

Его возбуждённый член, упиравшийся во внутреннюю сторону её бедра, казалось, стал настолько твёрдым, что мог оставить вмятину на её теле. Она с радостью принимала эту притуплённую боль, чувствуя ответный отклик в своём собственном теле.

Его вкус напоминал ей обо всём, что она когда-либо хранила в своей памяти, и эти воспоминания наслаивались друг на друга – интенсивные и слабые, знакомые и расплывчатые. Она замедлила поцелуй, превращая его в томное исследование и изумляясь тому, как сильно всё это её тронуло. Картинки в голове оживали, а сердце бешено колотилось, отзываясь пульсацией крови в ушах.

Она оставила его рот, чтобы вернуться к его уху. Она обожгла его горячим дыханием, заставив со стоном поднять ладони на её голые бёдра. Он сжал её плоть, когда она провела губами по тонкой и нежной коже за его ухом и спустилась в пышущее жаром основание шеи, облизывая невидимую сеточку кровеносных сосудов, в глубине которых неслась кровь, которая удерживала его в её мире.

Одной мысли о том, что его сердце когда-нибудь остановится, оказалось достаточно, чтобы её накрыла паника, и она тут же вернулась к его губам. Теперь она целовала его исступлённо, жёстко, задевая зубами его зубы. Она дышала им, чувствуя знакомое покалывание в уголках глаз от наворачивающихся слёз и влажность между ног.

Ты не можешь умереть, подумала она. Ты должен жить.

Комната, в которой постепенно становилось всё светлее, погрузилась в сумрак – бледное недавно проснувшееся солнце скрылось за набежавшим облаком. Словно тени и призраки всех тех, кто ходил по этой Земле до них, приложили ладони к внешним стенам этой комнаты.

Всех тех, кто любил, и жил, и умирал.

Белла прерывисто всхлипнула, прижавшись к нему и чувствуя разочарование от того, что не может быть к нему еще ближе. Снова опустив руку, чтобы взволнованно прикоснуться к его покалеченной коже, она пожелала, чтобы это был её собственный шрам. Не его.

Она принялась стягивать с него пиджак и рубашку, и он любезно наклонился вперёд, запутавшись руками в рукавах. Вспомнив его горячие и делающие её влажной сексуальные угрозы по телефону, она остановилась. Её лицо расплылось в недоброй улыбке, и она оставила его сидеть со спутанными, оказавшимися в ловушке за поясницей руками.

Он отказался от борьбы. Он заставил себя подчиниться.

Она смотрела на него, и её взгляд был теперь тёмным и непроницаемым. Она слегка пробежалась пальцами по его туловищу от ключиц до талии, от задней части шеи к обнажённой груди. Его тепло; дорожка волос, ведущая вниз и исчезающая там; чётко обрисованные мышцы и таинственная V внизу его живота. Её губы покалывало от желания поцеловать всё это. Облизнувшись, она провела пальцем вдоль дорожки. Он пошевелился, пытаясь освободить запястья, но она покачала головой и провела ладонью по его груди.

Спускаясь ниже, прямо к его усиливающемуся возбуждению.

Он сделал внезапное движение, поднимаясь на колени, тем самым заставив её сползти с них вниз. Он стряхнул ткань со своих запястий, и они, тяжело дыша, встали на колени друг перед другом в центре кровати. Он провёл руками по её изгибам и, растопырив пальцы на её бёдрах, схватился за подол её платья.

- Если это произойдёт, ничто уже не будет таким, как прежде, - предупредил он, наворачивая подол её платья на свои ладони и притягивая её ближе. Его глаза лихорадочно блестели. Он помолчал, вглядываясь в её лицо и отмечая то, как румянец заливает её кожу.

- Я знаю, - прошептала она и подняла руки, чувствуя, как прохладный воздух скользит по её телу снизу вверх. Плотная ткань на секунду закрыла собою весь обзор, но уже мгновение спустя была заброшена в другой конец комнаты.

- Это не будет нежно, - выдохнул он ей в плечо, и она вздрогнула, когда он начал собирать её волосы в хвост на затылке. На ней был комплект нижнего белья из простого чёрного хлопка, и на долю секунды она почувствовала себя как-то неуместно, сокрушаясь, что на ней не кружева и шёлк. Она спала в своём платье и пахла теперь его постелью, а не духами.

Кровь прилила к её щекам, пока оценивающий взгляд художника неспешно впитывал её сливочные изгибы. Один его глаз был прищурен, словно он компоновал кадр с её портретом.

- Я знаю, - повторила она, на этот раз громче, и они оба покачнулись, словно на морских волнах.

- Я буду нетороплив столько, сколько смогу…. - пробормотал он, сжав её волосы в кулак, и потянул их вниз, чтобы наклонить её голову. Он подался вперёд, прикусывая её шею, и, успокаивая места укусов, начал спускаться вниз. - Это будет нелегко. Ты такая сексуальная. - Его запястье слегка дрогнуло, когда он, запустив руку в её волосы, обнял её затылок. Её голова, казалось, отяжелела от удовольствия.

Каждое нежное прикосновение его зубов, каждая вибрация его голоса заставляла её вздрагивать. Он остановился в основании её шеи и, открыв рот, глубоко всосал её кожу. Откликаясь на эти ощущения, её тело затрепетало.

Глубоко вздохнув, он обернул руки вокруг её талии и прижал их тела друг к другу.

Это было самое обширное за всю их жизнь соприкосновение кожи, и потрясение, которое они испытали, можно было сравнить разве что с ожогом.

Его губы покинули её шею, и, выдохнув на влажную кожу, он откинулся назад, чтобы взглянуть в её лицо.

Мне кажется, я горю. Ей хотелось посмотреть вниз, на их соприкасающуюся кожу, но она не могла разорвать зрительный контакт. Он весь дрожал от гулкой вибрации, исходящей от её нервных окончаний. Это было невыносимо. Волоски на его теле причиняли мучения её бледной коже. Как она переживёт тот момент, когда он дотронется до крошечного сладко ноющего местечка между её ног, она не знала.

Его зрачки расширились, оставив вокруг себя лишь тонкий зелёный ободок, и она напряглась.

Его рука скользнула вниз под её колени. Он подхватил её под ноги, и прохладный матрас прикоснулся к спине, пока ладонь с огрубевшей кожей бережно поддерживала её шею. Она потянулась к нему – ощущение от потери соприкосновения их кожи было слишком сильным. Он навис над ней, опираясь на предплечья, запуская пальцы в её волосы и дразнящим движением слегка касаясь её своей грудью. Откликаясь на это, её соски напряглись.

Он приблизился к её губам, вынуждая их замедлиться, пока он пробовал на вкус её потребность, гася и тут же снова воспламеняя её желание. И с каждым неторопливым движением его языка её потребность только возрастала.

Проблеск, вспышка, пламя.

Она выгнулась под его губами, пока он мучил её своей нежностью. Его рот опустился к её челюсти. Он прижался языком к жилке пульса, а затем спустился ниже. Его пальцы лениво играли с лямочками её бюстгальтера, и он награждал её ключицы благоговейными поцелуями, охлаждая её кожу своим дыханием.

Белла попыталась сбросить одну из лямочек, но он покачал головой, удивляясь её нетерпению и удерживая её на месте своими длинными пальцами.

- Медленно, - вкрадчиво приказал он.

- Быстрее, - затаив дыхание, возразила она, на что он только покачал головой.

- Я так долго ждал. Зачем мне спешить сейчас? - Только дрожь в предплечьях выдавала его. Она что, мчалась вперёд, стараясь обогнать своё чувство вины? Именно это придавало её мыслям такой странный привкус?

Белла закрыла глаза. Усиливающееся в комнате свечение отражалось под её веками. Время тянулось, словно густой мёд, пока он, педантично проводя языком по её руке, прикусывал кожу на внутреннем сгибе локтя и целовал кончик каждого пальца. Она инстинктивно сжала пальцы и громко застонала, когда почувствовала, как её безымянный палец скользит в его открытый рот.

Он еще больше напрягся, нависая над ней, и глубоко всосал его. Ответная пульсация в её клиторе заставила его улыбнуться, покружить языком вокруг её пальца и сжать зубы у его основания. Действие это было, несомненно, собственническим. Практически лишив её дыхания, он вытянул руку изо рта и острым кончиком клыка коснулся подушечки её пальца.

И когда, словно по своей собственной воле, одна из лямочек бюстгальтера оказалась в её руке, его колено очутилось между её ног. Она повернула голову в сторону квадратной шаровой молнии окна в другом конце комнаты. Лучи солнца, наконец, пробрались сквозь шторы, превращая воздух в шампанское.

Она вздрогнула, когда он заговорил. - Как маленькая бомба, - заметил он. В его хриплом голосе сквозила насмешка, когда он с открытым ртом прижался к коже прямо над её бешено колотящимся сердцем. - Давай сделаем так, чтобы ты взорвалась.

Она вздрогнула, поражённая его выбором слов, и потянулась к его шраму. Он покачал головой, возвращаясь к её губам.

Он поймал её надутые губы и, с бесконечной нежностью сжав их зубами, поймал её прерывистый вздох.

- Не грусти из-за меня, - выдохнул он в её рот. - Это всего лишь царапина.

Он заменил зубы языком и поцеловал её, лишь слегка приоткрыв её губы и не проникая глубоко.

Он наслаждался тёмной потребностью, наполнявшей её кровь. Но он всё еще чувствовал скорбь, которую она испытывала, прикасаясь к его шраму.

Пытаясь отвлечь её, он уткнулся носом в ложбинку меж её грудей, слегка царапая её кожу щетиной на подбородке. Она пахла… карамелью… или фруктами… со сливками… или…яблоневым цветом… Ему вспомнилось, как когда-то на рассвете он резко проснулся в палатке от звуков, которые издавали идущие строевым шагом солдаты в армейских ботинках. Эти звуки раздавались угрожающе близко от его головы. В тот момент он был уверен, что уловил след её запаха на своей тонкой подушке, и в отчаянии уткнулся в неё лицом.

И тогда он понял… Она пахла как его простыни. Наконец-то.

Он зарычал. Его мятное дыхание окутало её кожу, пока он мягко прижимался губами к округлостям над тканью чёрного бюстгальтера. Его член пульсировал в такт с отчаянными всхлипами, вырывавшимися из глубины её горла. Невольно поморщившись от неудобства стягивающих его брюк, он потёрся о её ногу и опустил её бюстгальтер.

Это был первый раз, когда он видел её грудь. И это не сопровождалось той с трудом сдерживаемой жаждой, которая преследовала его в подростковом возрасте. Он изучал белизну, розовый цвет и удивительную пышность и понимал, насколько не соответствовало действительности то, что он рисовал в своём воображении. Она дрожала, лёжа под ним. Доверие, отражавшееся в её глазах, заставило его проглотить стон. Он наклонился, чтобы поцеловать её подбородок, и пустился в долгое неспешное путешествие по её шее к груди и дальше.

Каждый раз, когда она думала, что вот сейчас он поцелует её сосок, он просто целовал кожу рядом с ним. Он улыбался, чувствуя каждое расцветающее в ней предвкушение, каждую неоправданную и от того поникшую надежду. Он чувствовал их трепет под её кожей. Она запустила руку в его волосы и слегка потянула за них, но он лишь взялся за её запястья и одной рукой без усилий поднял их над её головой.

Потребность взять всё под свой контроль заполнила её мысли, и она попыталась вырваться из захвата его руки, желая толкнуть его на спину.

- Ты контролируешь всё, что я делаю, - произнёс он в кожу под её правой грудью, раздосадованный косточками её бюстгальтера и слабыми отметинами, которые те оставили на её коже. - Всегда контролировала.

Каким образом?

- Будучи собой. - В конце концов, его язык направился прямо наверх и когда он начал кружить вокруг её сморщившегося соска, её дыхание перехватило – сделавшиеся сверхчувствительными нервные окончания изо всех сил старались передать информацию об ощущениях в её словно охваченный лихорадкой мозг.

Влажно, горячо, поцелуй, посасывание, медленно, медленно, медленно.

- Так что теперь ты видишь, что единственное, что тебе нужно делать – это жить. - Его зубы так невесомо прошлись по её коже, что она не была уверена, не показалось ли ей. Он прикусил её немного сильнее, чтобы доказать, что она не ошиблась, и улыбнулся. - Со мной, - добавил он.

- Я даже не знаю, где ты живёшь, - произнесла Белла, и он застыл. Его губы хранили молчание. Он даже не дышал.

И вдруг он поцеловал её снова. Её кожа стала настолько чувствительной, что она, казалось, могла почувствовать бороздки на подушечках его прикасающихся к ней пальцев, линии на его ладонях. Та рука, что не держала её запястья, не спеша переместилась вверх, опутывая паутинкой ощущений её живот и рёбра, пока он не прикоснулся к роскошному теплу меж её грудей.

- Можно я буду жить здесь? - тихо спросил он, и его рот снова прижался к коже над её сердцем. Он обхватил ладонью другую грудь, мягко покручивая и потирая её вершину между пальцами. Его огрубевшая кожа создавала идеальное трение. - Можно это будет моим домом?

Тончайшая энергетическая нить как будто соединяла её сосок с клитором. Он рассмеялся себе под нос. Это был звук чистейшего секса.

- Я не знаю, что это значит для тебя, - пролепетала она, когда он скользнул вниз и всосал её сосок глубоко в свой рот. Она, наконец, собралась с духом, чтобы взглянуть на него. Открывшегося перед ней вида – его рта накрывающего её грудь – оказалось достаточно, чтобы заставить её издать громкий стон. Он взглянул на неё сквозь густые ресницы и, грубо облизывая, выпустил изо рта её сосок.

- Теперь ты знаешь всё, - тихо произнёс он, приподнявшись, чтобы поцеловать её рот, сгорая от желания чувствовать вкус её губ каждый раз, когда останавливался. - Ты должна сделать выбор.

- Какой выбор? - спросила она. Она думала, что уже сделала это, и тут поняла, что он имел в виду.

Майкл. Жених. Майкл. Лицо Майкла одним кадром мелькнуло в её мыслях. Чувство вины скрутило внутренности.

Эдвард издал нечеловеческое рычание, словно борясь с самим собой, и с трудом заставил себя ослабить хватку на её запястьях. Не доверяя самому себе, он совсем отпустил их и сжал в кулаках подушку по обе стороны от её лица.

- Даже не вспоминай его имя. Не сейчас. Не в этот момент, когда ты здесь со мной вот так.

Мгновение он задыхался в её волосы, его душила ядовитая ревность, его почти ослепило желание обладать ею во всех смыслах. То, что кто-то другой когда-либо прикасался к ней….То, что она обещала себя другому….

Он сглотнул, пытаясь прояснить голову, и в причиняющее боль мгновение полнейшей ясности понял – он сделает что угодно, чтобы удержать её, и неважно насколько отчаянно или развращённо это будет выглядеть со стороны. Он был готов ползать на коленях. Он был готов и к гораздо худшему. Понимание этого ужасало и одновременно поддерживало его.

Он не знал, что это значило, но его член стал невероятно твёрдым.

Его рот вернулся к её телу, на сей раз более грубо. Каждый дюйм кожи её плеч и шеи покрывали его краткие посасывающие поцелуи.

- Это я, - сердито сказал он и, скользнув вниз, встал на колени над ней, открывая великолепный вид на свои на удивление загорелые широкие плечи и напряжённые мышцы, покрытые едва заметными веснушками. На высокую атлетичную фигуру. На узкую талию, которую охватывали его чёрные костюмные брюки. На свои крепкие руки и кривой шрам.

Он провёл зубами по её рёбрам в том же месте, где был его собственный шрам, и сделал это достаточно сильно, от чего она с шипением втянула воздух. А затем нежно проследовал по красной линии губами, заставив её извиваться.

- Это я и только я, - отрывисто продолжил он, скользнув рукой под её спину, чтобы с впечатляюще быстрым щелчком расстегнуть её бюстгальтер. Наверное, он много практиковался, встревоженно подумала она, когда он спустил с неё бретельки и зашвырнул бюстгальтер в сторону книжного шкафа.

Внезапно смутившись, она прикрылась. Он закатил глаза, убирая её руки, и поднялся на колени, закрывая собой почти ослепляющие лучи восходящего солнца, проникавшие в окно за его спиной. Она смотрела на него и думала о языческих богах, падших ангелах и печальных демонах. Он схватился за её чёрные трусики и потянул их вниз, но остановился, заметив холод паники в её глазах.

- Что случилось? - с беспокойством нахмурившись, мягко спросил он и поднял её ногу, прикасаясь губами к лодыжке и ритмично надавливая большим пальцем на свод стопы. Её веки прикрылись от удовольствия.

- Всё происходит так быстро, - выдавила она. Она была совершенно ошеломлена и сомневалась в том, что её сердце выдержит всё это.

- Это происходит уже двадцать шесть лет. Сколько еще тебе нужно готовиться? - Казалось, он обуздал себя и с лёгким треском выпустил из своего захвата её нижнее бельё.

Он приник языком к её лодыжке и принялся медленно облизывать её ногу. Он покусывал её колено, с улыбкой прислушиваясь к её писку, целовал её бедро, и воздух охлаждал оставленную им мокрую дорожку. Он остановился над хлопком.

- Сколько еще миль нужно пройти?

Он взглянул на неё, зажав в своих белых зубах чёрную полоску ткани, и она вздрогнула, проникаясь чистейшим эротизмом момента.

Он впился зубами в ткань и потащил её вниз. Его руки потянулись к поясу брюк. Теперь он тяжело дышал, и его дыхание опаляло её ноги. Поборов сложные костюмные брюки и освободившись, он отбросил их в сторону и провёл ладонями по её бёдрам, продолжая задавать свои риторические вопросы и скользя пальцами вверх прямо к эпицентру её тепла.

- Сколько еще ночей я должен провести вдали от тебя?

В конце концов, он был обнажён. Вид его тела оказался за пределами любого из тех лишающих способности дышать эротических кошмаров, из-за которых она резко просыпалась в течение многих лет. Мышцы его живота напряглись, когда он услышал, о чём она подумала, увидев его член. Красивый, подумала она. И тут же поправилась: большой. Он фыркнул от смеха.

Он слегка покружил пальцами вокруг её клитора, заставляя её выгнуться над кроватью от стремительной вспышки удовольствия. Покачав головой и слегка ухмыльнувшись, он придавил её к кровати, прижимая ладонь между грудей.

- Ты моя, - снова и снова безжалостно повторял он, почти невесомо прикасаясь к ней кончиками пальцев и увлечённо следя за тем, как срывается её дыхание, как тёмные тени ресниц дрожат на её щеках.

- Я сделаю всё, что смогу, чтобы удержать тебя… - На этих словах он остановился, и его пальцы застыли. Он наслаждался её стоном разочарования и движением её бёдер.

От него не укрылась вспышка, промелькнувшая в её глазах, когда он произнёс эти слова.

- Тебе всегда нравилось то, что я не могу контролировать себя, когда дело касается тебя, - сказал он, возобновляя движения пальцев и наслаждаясь тем, как в ответ приподнялись её бёдра, а грудь залилась розовым румянцем.

- Я такой дикарь, - почти неслышно произнёс он, насмешливо растягивая слова. Она хныкнула, и он почувствовал, как по ней пронеслась дрожь страха.

- Не бойся этого, - сказал он, скользнув пальцем в неё и слегка сгибая его.

- Прими это. Разве ты не знаешь, что я бы убил за тебя?

- Как раз этого-то я и боюсь, - задыхаясь, выдавила она.

Он медленно и методично двигался внутрь и обратно, добавив второй палец и поглаживая точку G, о существовании которой она даже не подозревала. Она издала поразительно бессмысленный звук и прикусила губу, чтобы напомнить себе о том, что надо быть тише.

- Ты всегда была самим воплощением контроля. Но я собираюсь изменить это. - Он прижал к ней большой палец, и она не смогла удержаться от мысли, что вот так же он прижимает свой палец к кнопке спуска затвора камеры. Он мог бы надавить на неё и тем самым зафиксировать этот момент.

Она уже свободно парила в объятия оргазма, когда он перехватил её и покачал головой. - Не сейчас, - предупредил он.

Она дрожала, её взгляд затуманился. Она не заметила, как он злобно ухмыльнулся, когда сказал: - Хорошо, сейчас, - и снова согнул пальцы, прижав их к небольшому участку грубоватой на ощупь плоти внутри неё.

Белла забилась под его ладонью, исступлённо пытаясь схватиться за что-угодно, чтобы удержаться на кровати. Пульсирующая дрожь постепенно сошла на нет, и она смутно осознала насколько рваным было её дыхание. Как только он потянул свои пальцы обратно, она тут же почувствовала тоскливую пустоту – её плоть не желала отпускать его. Он дёрнул ящик прикроватной тумбочки и зубами разорвал квадратик чёрной фольги. Она вздрогнула, заметив, как в его глазах мелькнул дьявольский блеск.

- Ты покупаешь что-нибудь не чёрное? - сумела произнести она между короткими глотками воздуха, обжигавшего её лёгкие.

Он, задумавшись, остановился. - Это хорошо сочетается c моим чёрным сердцем, - небрежно сказал он. Она протянула руку, и он, вопросительно взглянув на неё, передал ей пакетик.

- Моя очередь, - прошептала она, зажав пакетик в кулаке и, собрав все оставшиеся силы, толкнула его вниз.

Она забралась на него. Дрожащие ладони обняли его лицо. Он наблюдал за ней, и в его глазах сейчас было больше бронзы, чем зелёного. Свет, казалось, переливался в них нитями янтаря.

Она не могла об этом знать, но Эдвард это видел. Её глаза не были карими. В этом древне-ацтекском свете они казались золотыми.

Она повторяла его предыдущие действия, неспешно прикусывая его шею. Её волосы, словно морская пена, тянулись, следуя за движениями её тела, мягко покачивающегося на волнах страсти то назад, то вперёд.

- Белла… - хрипло прошептал он, когда её рот прикоснулся к коже над его сердцем.

- Я даже на секунду не могу предположить, что оно чёрное, - тихо отозвалась она и прикоснулась губами к горячей плоти, чувствуя сильное неослабевающее биение его сердца. И только ощутив на языке привкус соли, она поняла, что плачет. - Оно такое потерянное….. но только не чёрное.

Если бы кто-то три дня назад сказал ей, что она может заставить его дрожать, она ни за что бы не поверила в это. Но сейчас, когда её рот продолжал своё путешествие вниз, его мышцы дрожали под её губами.

- На нём есть шрам, но я поцелую его и оно перестанет болеть, - почти неслышно произнесла она в его кожу, целуя отметину, которую оставила на нём судьба, – доказательство того, что ему было предначертано остаться на этой Земле. Она двинулась ниже, но он запустил руку в её волосы, притягивая её наверх, чтобы она поцеловала его. Волна безрассудства накрыла их обоих, и они вступили в мягкую борьбу за право уложить другого на спину. Она перехватила его запястье, и он, приподняв бровь, ловко выхватил квадратик из фольги с её ладони.

Она не могла тягаться с ним. Он обхватил её ногами и, придавливая к кровати, поцеловал её веки. Она изогнулась и потёрлась об него, когда его рука оказалась между ними. - Быстрее, - взмолилась она, и он пополз на коленях вперёд между её бёдер. И когда он был готов, он провёл ладонью по её ноге, закидывая её себе на бедро.

- Медленно, - хрипло прошептал он, и выражение его глаз заставило её мышцы сжаться от ожидания.

Она почувствовала, как он прижался к ней, и изменила своё первоначальное замечание на огромный. Ладонями обняв его челюсть, она потянула его вниз, чтобы поцеловать.

Его голос бархатом коснулся её губ. - Кто кроме меня может заставить тебя чувствовать себя вот так?

Она ахнула, когда он прижался к её тёплому и влажному приглашению внутрь. Его ноздри раздулись, как только он легонько толкнулся вперёд. Он дал ей время приспособиться и, наблюдая, как трепещут её прикрытые веки, испытывал чувство сродни поклонению.

- Посмотри на меня, - прошептал он, двинувшись дальше, и бросил взгляд вниз, чтобы проверить насколько продвинулся. Только наполовину, а она была туже, чем всё, что ему доводилось испытывать прежде.

Она открыла глаза, и его сердце ёкнуло – он услышал ответ на свой вопрос, прежде чем её рот сумел сформировать звук.

- Никто.

- Верный ответ, - простонал он, по-прежнему не шевелясь, ожидая, когда её тело приспособится, а его сердце успокоится.

- Говори со мной, говори со мной, - закрыв глаза, бормотал он, отчаянно желая отвлечься, чтобы не дать себе воли и не войти в неё жёстко. Он, не глядя, нашёл её руку, и их пальцы переплелись. - Ты такая нереально тугая.

Кто кроме меня связан с тобой такой же связью? Её пропитанная собственническим чувством мысль прозвучала очень чётко. Он взглянул в её глаза – крохотная колючка ревности в её мыслях пришпорила его, и в его крови разлилось тепло.

- Никто. - Он повторил её слова и начал медленное движение, с каждым толчком выбивая воздух из её лёгких. Одну руку он запустил в её волосы, огрубевшей кожей на костяшках пальцев другой потёр её нижнюю губу.

- Так хорошо? - задыхаясь, спросил он. Его пальцы нырнули под её выгнувшуюся спину и принялись скользить по влажной коже вдоль позвоночника.

- Ты – скажи – мне, - ответила она, чувствуя, как венец головки его члена создаёт трение именно там, где это необходимо, и при этом в ней нарастает новая потребность. Она подтянула ногу повыше и еще крепче сжала её вокруг его бедра. Он подался назад, сосредоточенно нахмурившись и по-прежнему раскачиваясь в неторопливом темпе. Она поняла, что он прислушивается к её мыслям, и ухватилась за его талию, отчаянно желая увидеть то, что он сдерживает там внизу.

Оставь это. Покажи мне.

Он обернул руку вокруг её талии и резко вошёл в неё. Уголки его губ приподнялись в кривой улыбке. - Вот так? - Он подался назад, и каждый последующий медленный и обдуманный толчок был похож на прекрасную пытку.

Нет, ты всё еще сдерживаешь себя.

Словно зажатый в тиски он повторил своё неистовое движение и опустил вниз руку, чтобы почувствовать её.

- Я не хочу быть слишком грубым, - срывающимся голосом прошептал он, играя с её клитором и возобновляя свои медленные толчки. - Я должен делать это как можно дольше.

Я ведь не знаю, а вдруг это последний раз, подумал он, запоминая каждый отблеск света в её глазах и уронив лицо в изгиб её шеи, когда эмоции проникли слишком глубоко.

Ты слишком много думаешь. Может быть, ты не так уж и сильно хочешь меня…

Услышав эту мысль, он невольно сделал сильный толчок.

- Никто и никогда не будет хотеть тебя больше, чем я. - Он наклонился вперёд, чтобы прикусить её шею.

Ты когда-нибудь трахнешь меня как следует? Ты сделаешь меня своей?

Он сделал резкий выпад, жалея, что она не произнесла эти смехотворно горячие слова вслух. Она выдохнула с ощущением одержанной победы. Это было именно то, что нужно.

Ты можешь быть медленным и нежным в другой раз. А сейчас я хочу жёстко.

Его дыхание обожгло её шею, когда он увеличил темп, хотя он всё еще сдерживался.

Думаешь, я твоя?

Он вошёл в неё так жёстко, что приподнял её над кроватью. Яростное рычание в глубине его горла заставило её задрожать. - Я это знаю.

Он почти полностью вышел, перед тем как снова полностью погрузиться внутрь.

- Ты больше никогда не будешь делать это с кем-то еще, - отрезал он, поймав её взгляд. На его лице было дикое, почти до боли жестокое выражение. - Ты моя.

Покажи мне.

Она закрыла глаза, когда он отбросил в сторону контроль. Он приподнял её, закинув её лодыжку на своё плечо, чтобы сделать ощущения еще более сильными и глубокими. Он задыхался, с открытым ртом прижавшись к её икре, когда толчки его бёдер снова подвели её к краю, посылая по её телу слегка мерцающие вспышки ощущений.

- Два, - пробормотал он и прикусил щёку изнутри, когда эхо её удовольствия достигло его крови.

Он постепенно увеличивал темп, схватившись за спинку кровати и глотая стоны от того, насколько хорошо она чувствовалась, насколько правильным это было. Он старался замедлить движения. Его лёгкие горели.

Когда сквозь стену его сосредоточенности попыталась проникнуть её мысль, он остановился. - Что?

Ты мой.

Его бёдра невольно резко подались вперёд. Она улыбнулась. Сила и дикое выражение его глаз казались слишком интенсивными. Она обняла его затылок.

- Ты думаешь, что я твоя? На самом деле ты мой. - Она задыхалась от его жёстких толчков.

- Ты принадлежишь мне, и ты боишься этого, - произнесла она в его ухо.

Её глаза распахнулись, когда она поняла, что собирается кончить снова. Удовольствие всё больше и больше стягивало изнутри, сжимаясь в спираль. Он прижался щекой к её щеке. Она слышала, как он что-то говорил, когда невыносимого трения между их телами оказалось слишком много, и вулкан удовольствия разнёс её на кусочки, затмевая всё, что она когда-либо считала приятным, превращая все воспоминания о прошлом физическом удовольствии в пепел.

Удивлённый крик вырвался из её горла, сопровождаясь словами конечно, конечно, что незваными гостями появились в её сознании, когда она разлеталась на кусочки от удовольствия, а её тело содрогалось, стягивая мышцы вокруг него, и она хваталась руками за простыни и за его волосы.

Её глаза непроизвольно закрылись. Она чувствовала себя так, словно бесчисленные бархатные кнуты содрали с неё кожу – тягучее удовольствие наполнило её тело.

Он настойчиво произносил странные загадочные тёмные бархатные слова, уткнувшись в её шею. Его дыхание обжигало её ухо, и она прижала дрожащую ладонь к его рту. Он нежно прижался губами к её пальцам и в этот момент вошёл в неё еще глубже и сильнее.

Ты был моим всё это время. Согласись со мной.

Он поймал её взгляд, увидев собственное слабое отражение в её глазах. Она встретилась с его глазами как раз в тот момент, когда он сорвался.

Его тело содрогалось от страсти и от изнеможения, пока он нависал над ней. Вся жизнь наполненная жаждой и тоской разрывала его изнутри словно буря, смерть или бомба. Молнии сверкали всеми цветами кроме чёрного. Бездонная красота её сердца – то единственное хорошее, что он когда-либо желал. Жизнь была ни к чему, если нельзя было завоевать её, и в это мгновение его держала её прекрасная ладонь.

Сотрясающее его удовольствие казалось ей бесконечным. Гортанный звук, доносящийся из глубины его горла, заставил её сжаться вокруг него в ответ. Он задрожал. И когда она прикоснулась к его лицу, горящему лихорадочным румянцем, она прошептала: - Всё хорошо?

Белла почувствовала, как его слеза упала на её щёку, где слилась с серебристой дорожкой уже сбежавшей по её шее. Она закрыла глаза, когда он наклонил голову, чтобы стереть соль поцелуем.

В этой странной секретной войне, которая велась с того самого момента, когда они поняли, что стали независимыми личностями, не было победителей как не было и оставшихся в живых. Каждый оказался убит, и их опустошённые тела лежали на белом флаге простыни.

И пока их дыхание замедлялось, и они осторожно подводили итоги, каждый осознавал, что путь, который они выбрали, был нанесён на карту задолго до этого; что не было никакой возможности укрыться от тех одушевлённых стихий, которые всегда безжалостно вели их в Форкс. Они лежали там обнажённые и охваченные дрожью. Эдвард прижался к её сердцу и пожелал, чтобы она шла к нему, чтобы никогда не отворачивалась и чтобы никогда не оставляла его.

В спальне Беллы дальше по коридору её успокоившийся мобильник ожил и снова засветился.

Яркий и настойчивый свет вспыхивал снова и снова. На экране высвечивалось слово Майкл.

_________________________________