Глава семнадцатая: Зеленоглазый монстр

Майкл заблудился. Действительно по-настоящему заблудился. Становилось стрёмно. Битый час он кружил по этим как две капли воды похожим друг на друга дорогам. Он до скрипа вцепился в руль, и складочка между его бровей стала еще глубже.

Это проклятое место просто не хотело, чтобы он его нашёл.

Он ехал по извилистой дороге, продираясь сквозь влажную зелень самого насыщенного оттенка, который ему когда-либо доводилось видеть и, хотя он не отдавал себе в этом отчёта, но можно было сказать, что он всю жизнь ненавидел этот цвет. Когда он был маленьким, он никогда не рисовал своим зелёным карандашом, и тот всегда оставался остро заточенным. Нарисованные маленьким Майклом деревья напоминали схематичные сероватые наброски. И вот теперь он оказался здесь посреди зелёного леса, словно раскрашенного неровными глянцевыми мазками с небрежно заштрихованными чёрным цветом прорехами между деревьев.

С каждым изгибом петляющей перед глазами дороги где-то глубоко внутри Майкл понимал, что не хотел ехать туда, в место, столь явно демонстрирующее своё нежелание видеть его.

Ему удалось, по крайней мере, раз шесть обмануть смерть, пока он ехал по скользкой, словно спираль штопора дороге, которая, казалось, всеми силами старалась катапультировать его в лесную чащу. Он устал от концентрации, а руки уже сводило от усиленного сжимания руля. Каждый перекрёсток вызывал смутное ощущение déjà vu и всё больше и больше дезориентировал. Он пытался запоминать необычные стволы деревьев или любые другие бросающиеся в глаза объекты, чтобы сориентироваться.

Он обратился к своему GPS-навигатору, хотя тот не вызывал у него особого доверия.

Явно растягивая время, навигатор обновил маршрут, и довольно нерешительно предложил повернуть направо. На самом деле, это было даже больше похоже на предположение. Майкл нехотя повиновался, хотя у него возникли некоторые сомнения. Выбранный маршрут казался неправильным. Даже часы на приборной панели, казалось, показывали неправильное время. Он решил свериться со своим Blackberry – а вдруг он просто неверно ввёл адрес?

Майкл остановил автомобиль на обочине. Это была слегка поцарапанная взятая напрокат машина, салон которой пропах средством для чистки ковров и детскими тошнотиками. Звенящий металлом голос с британским акцентом уверенно объявил о том, что он доехал до места назначения.

Недовольно скривившись, Майкл выключил навигатор.

И повернулся, чтобы взглянуть в окно.

Будто из ниоткуда возник лесовоз и пронёсся мимо с такой скоростью, что у него перехватило дыхание при виде размытых очертаний спиленных стволов деревьев и крутящихся колёс. Лесовоз странным образом беззвучно исчез в дали, оставляя за собой шлейф вихрящихся в воздухе кусочков коры. Майкл подумал о том, что ему бы не хотелось иметь в доме какую-либо мебель, сделанную из искривлённых и нестандартных деревьев вроде этих. Ему была больше по душе выбеленная и одомашненная скандинавская мебель.

Он прищурился, вглядываясь в лес через стёкла своих очков без оправы, но всё, что он мог разглядеть, – были папоротники и деревья, и они казались ему гораздо более зловещими, чем этого можно было от них ожидать. Лес просто кричал о своём сходстве с неглубоко вырытой могилой.

Майкл фыркнул. От усталости и стресса у него явно потихоньку ехала крыша – ведь почти одновременно с предположением о смертоносности этого леса он размышлял о мебели. Окончательно смирившись с тем, что он безнадёжно заблудился, он выключил зажигание и попытался сделать глоток бледного чуть тёплого кофе, который он целую вечность назад купил в аэропорту.

Опустив окно, он вдохнул влажноватый воздух, к аромату которого примешивался запах гниющих растений. До него доносился стрёкот каких-то насекомых и далёкие звуки грозы. Ему вспомнилось, как однажды Белла рассказывала, что здесь постоянно идёт дождь. Этому лесу самое место где-нибудь на морском дне, подумал Майкл, с отвращением разглядывая чёрные, размягчённые от влаги стволы деревьев.

Кто бы мог подумать, что ад окажется таким зелёным? кисло подумал он.

Он сидел там и почти чувствовал, что за ним наблюдают.

Живот свело нервной дрожью, и на мгновение он задумался, откуда взялось что-то вроде предчувствия? Что-то было не так. Он привык считать себя разумным человеком, принимающим решения, основываясь на фактах, но втайне ото всех он полагался на свою интуицию больше, чем кому-либо было известно. Он снова попытался дозвониться до Беллы, но её мобильник был отключен.

Возмутительно, раздражённо вздохнув, подумал он, и выплеснул свой кофе в окно. На этот раз он даже не потрудился оставить ей голосовое сообщение.

В этот момент он практически злился на неё, хотя разумом понимал, что ей сейчас несладко. Но если бы можно было пойти на поводу у эмоций, то он бы сейчас скотчем приклеил полностью заряженный мобильник к её запястью. Последние несколько дней он не оставлял попытки связаться с ней, и с каждым пропущенным вызовом его тревога всё возрастала.

Она как будто исчезла с лица земли. Он уставился на свой Blackberry, словно ожидая от него какого-то знака и стараясь не обращать внимания на одиннадцать полученных писем, которые он заметил, когда в последний раз проверял почту в ожидании своего автомобиля напрокат.

Словно в ответ на это последнее светившееся деление индикатора приёма сети исчезло, и, устало вздохнув, Майкл отложил телефон в сторону. Краем глаза он заметил какое-то движение и подскочил, но оказалось, что вокруг никого не было. Всего лишь ветка.

Он отдавал себе отчёт в том, что в последний раз, когда они с Беллой виделись в его офисе, он повёл себя как осёл. Он видел её лицо, когда она отступила назад, видел её нахмуренный лоб и наполнившиеся слезами глаза. Он видел, как сильно он её обидел.

И ему придётся что-то с этим делать.

Но пока она топталась в дверях его кабинета, а его коллега за её спиной приближался к ним, он запаниковал от того, что весь офис теперь будет перемывать ему кости, судача о том, что он спит с репортёром. Тот парень соперничал с ним за предстоящее повышение по службе и не постеснялся бы сделать что угодно, чтобы оказаться в более выигрышном положении.

Никаких оправданий тому, чтобы отпустить её вот так, конечно не было, говорил он сам себе, потирая свою квадратную челюсть и морщась от сухости щетины, делающей кожу похожей на наждачную бумагу. Такими темпами он стал бы ужасным мужем. В этот момент ясности он задумался над тем, что он из себя представлял как мужчина? Он предпочёл проявить порядочность по отношению к коллеге, но при этом вести себя бесчувственно и жестоко по отношению к своей собственной невесте? Желудок Майкла скрутило и вовсе не от кофе.

На самом деле в тот момент, когда она стояла в дверях, ему хотелось попросить её никуда не ехать, хотя он знал, что не имел на это никакого права. И пока он наблюдал, как её автомобиль отъезжает от стоянки под его окном, Майкл задавался вопросом, сможет ли она вернуться обратно и вернётся ли.

Он не знал, как выразить своё иррациональное предчувствие, но на инстинктивном уровне понимал, что здесь с Беллой произошло что-то плохое, и именно по этой причине он испытывал возмущение по отношению к этому месту и относился к нему с подозрением.

Травма была единственным объяснением тому, как себя вела Белла. Она не желала даже простых проявлений привязанности. Случалось, что она вела себя очень сентиментально, но потом могла моментально замкнуться до состояния ледяной отчуждённости. Он очень быстро приспособился к её потребности в неприкосновенности личной жизни и никогда не заходил в её кабинет, даже если там надо было пропылесосить.

Он всегда отдавал себе отчёт в том, что внутри неё было нечто для него недосягаемое. На него произвела впечатление её обособленность – этим она его и заинтриговала. Она сидела в зале суда окружённая людьми и при этом оставалась настолько неприкосновенной и закрытой, словно находилась по ту сторону стеклянной витрины.

Он намеренно установил с ней зрительный контакт, но вместо того, чтобы улыбнуться в ответ как любая другая женщина, она будто смотрела сквозь него, а потом просто-напросто отвернулась. Словно она его и вовсе не видела. Это завело его, и внезапно толпы похожих друг на друга светских львиц и блестяще-безупречных юристов, с которыми он был вынужден общаться по работе, превратились для него в не более чем кучку монеток на дне фонтана. Словно он увидел, как в воде блеснуло что-то редкое, и на меньшее он теперь был не согласен. Белла смотрела на него так, как если бы ей было наплевать на его репутацию, на его автомобиль или на его предстоящее повышение по службе.

Он с нетерпением ждал тех дней, когда должен был присутствовать в суде. Каждый раз, когда она отворачивалась от него, его жажда обладать ею усиливалась. Одной мысли о том, как она делает заметки в ходе его судебных разбирательств, было достаточно, чтобы он весь в поту просыпался среди ночи. Он стал выигрывать больше дел. Он получил повышение по службе. Его костюм сменился на более дорогой.

Всё было так, словно она была его правовой музой, с долей сарказма подумал он.

В течение многих месяцев он терпеливо преследовал её, втайне надеясь разгадать. Ему нравились загадки. Каждый раз, когда она отвергала его или же избегала разговора с ним, его решительность, направленная на то, чтобы завоевать её, только усиливалась. Он был весьма настойчив, и когда она всё-таки согласилась пойти с ним на ужин, ему чуть не снесло крышу от ликования.

Она не знала об этом, но он влюбился в неё в тот момент, когда впервые перехватил её направленный на него и в то же время невидящий его взгляд. И если Майкл еще никогда не проводил своё свободное время на кушетке психотерапевта, которого, кстати говоря, у него и не было, то теперь было самое время об этом задуматься.

В первый год их знакомства она подпрыгивала на месте, когда он прикасался к ней, а иногда вообще ни на что не реагировала. Налицо были все признаки какого-то страдания – нечто или некто из её прошлого, словно призрак присутствовал между ними. Внезапно её сдержанная неприветливость обрела смысл. И теперь, трудясь над восстановлением её целостности, он проводил гораздо больше времени, чем над любым из тех дел, которые он когда-либо вёл.

Иногда она замирала посреди тротуара и издавала сдавленный вздох. И тогда Майкл придирчиво рассматривал проходящих мимо мужчин, безуспешно пытаясь найти в них какие-то общие черты.

О ком бы она ни думала, глядя на них, но это, скорее всего, был тот самый невидимка, который присутствовал между ними, спал вместе с ними. Тот самый, из-за которого у неё и возникали эти видения.

Но она с такой нежностью говорила о своих приёмных родителях, как ни с кем становилась лёгкой и естественной в присутствии Эммета и Роуз. Однажды Майкл напрямую спросил её, не сделал ли с ней чего-то её собственный отец, но Белла просто покачала головой и решительно заявила, что она слишком редко виделась с ним, пока росла, для того, чтобы могло произойти нечто подобное.

Именем, которое она никогда не произносила, было имя Эдварда. Майкл не был дураком. Она выросла вместе с Эдвардом, по сути дела была его сестрой, и всё же она никогда не произносила его имя вслух.

Не было ни одной его фотографии в тех оловянных рамках, которые она так тщательно расставляла в одну линию. Его имени не было в её календаре дней рождений, она не подписала своим прекрасным почерком ни одной рождественской открытки для него. Его отсутствие бросалось в глаза, и вскоре Майклу стало казаться, что имя Эдварда молчаливым криком отражалось от стен.

Когда Эммет и Роуз гостили у них прошлом году, Эммет упомянул о том, что Эдвард путешествует по Ближнему востоку – по горячим точкам, - и о том, что они волнуются по поводу того времени, которое он для этого выбрал.

Майкл видел, как она побледнела. Не просто побледнела, а стала мертвенно-бледной. Даже мерцающие отблески свечей, что стояли на столе, не отражались в её внезапно опустевших и потерявших блеск глазах. В тот момент ему показалось, что она умерла.

Хотя она мгновенно пришла в себя и тут же незаметно сменила тему, но её постепенно краснеющие щёки были доказательством её ускорившегося сердцебиения. От острого васильково-голубого взгляда Майкла ничего не укрылось.

Он заметил, как она слегка наклонилась, как дрожали её пальцы, сжимавшие бокал, как расширились её зрачки, как начали дрожать её губы. Её тело жаждало этого разговора с той же страстью, с которой разум пытался защититься от него.

Майклу это не понравилось. Теперь ему надо было знать больше. В телефонном разговоре с Беллой несколько дней назад он упомянул выставку Эдварда, чтобы проверить, как она отреагирует, но у него не было возможности увидеть её лицо, чтобы адекватно оценить её реакцию. Ему лучше, чем кому-либо другому было известно – она носит маску и редко её снимает.

Оставалось лишь надеяться, что она сейчас не оказалась совсем вне пределов его досягаемости, хотя он чувствовал, что она ускользнула от него уже давно.

В последние несколько месяцев с тех пор как ухудшилось состояние Эсме, Белла потихоньку закрывалась в себе. Возможно, потому что она знала – ей придётся вернуться туда. Всё началось со снов. Бормоча что-то бессмысленное в беспокойных метаниях по кровати, она пыталась до чего-то дотянуться. Она частенько спала с открытыми глазами. Руками она цеплялась за одеяло, стягивая его с себя и отбрасывая в сторону. Её подушка становилась влажной от слёз.

Майкл подскакивал среди ночи, и, казалось, это продолжалось до бесконечности, пока он не дошёл до полного нервного истощения во время разбирательства одного весьма сложного дела, связанного с мошенничеством, где нужна была особая внимательность. Его истощённый усталостью мозг отказывался сосредотачиваться на деталях. Он стал всё раньше и раньше уходить на работу. Их сексуальная жизнь сошла на нет.

Однажды ночью Майкл резко проснулся, будто его ударило током, и машинально потянулся за своей клюшкой для гольфа, что стояла возле комода. Белла сидела на кровати и хватала ртом воздух, как если бы испытывала резкую боль. Он уложил её напряжённое, покрытое испариной тело на кровать и в отчаянии отправился в свободную комнату, ничком упав на тонкий матрас.

Он заснул сном херувима на облачке и великолепно выспался.

И хотя это было временно, и ни он, ни Белла об этом даже не заговаривали, но он просто продолжал спать там каждую ночь. Он не был горд собой – он знал, что выбрал самый лёгкий вариант, в то время как должен был быть рядом с ней. То был первый в череде последовавших за ним лёгких вариантов, злобно сказал он сам себе. Тогда он убеждал себя в том, что это временно, только пока не закончится этот этап.

Он пытался вывести её на разговор об этом, но она, как от чумы, шарахалась ото всего, что связано с Форксом. Он уговаривал её поговорить о ночных кошмарах с Анжелой, но она казалась искренне озадаченной. К утру она никогда о них не помнила. С кляпом во рту и связанное по рукам и ногам в течение дня её подсознание по ночам устраивало какой-то языческий ритуал.

Понимание того, что она ускользает от него, очень не нравилось Майклу. Бриллиантовое кольцо, которое он спрятал за юридическим словарём в своём кабинете несколько месяцев назад, стало символом надежды, единственной материальной вещью, с помощью которой он мог попытаться привязать её к себе, предотвратить её уход. И хотя это было очень по-собственнически, но он хотел, чтобы его кольцо оказалось на её руке прежде, чем она приедет сюда. Тот факт, что его предложение было принято, сам по себе казался чудом, а она словно…. почувствовала облегчение.

Жестокий внутренний голос шептал Майклу, что она просто смирилась.

Он увидел приближающийся сзади автомобиль. Тот включил поворотник и притормозил всего в нескольких ярдах дальше по дороге. Он что, собирался развернуться? Нет, казалось, он собирается ехать прямиком в лес. Майкл встревоженно выпрямился на сиденье, но автомобиль проскользнул в папоротники, и тут Майклу захотелось дать себе пинка по двум причинам.

Всё это время он стоял припаркованным в самом начале подъездной дороги к дому Калленов.

Это был автомобиль похоронного бюро. Эсме умерла. Более неподходящего момента для приезда невозможно было и придумать.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида и на некоторое время задумался о том, что же делать.

Вернуться назад и зарегистрироваться в отеле, чтобы подождать, попытаться дозвониться до неё и поискать телефонный справочник с домашним номером Калленов. И тогда уже постараться поговорить с Беллой и уговорить её встретиться с ним в городе.

Или ехать вперёд навстречу неизвестности. Он побарабанил кончиками пальцев по рулю, взглянул на часы, несколько раз оглянулся через плечо, взялся за ключ зажигания и в отчаянии застонал – это была худшая из всех возможных дилемм.

Наконец, он решил. Впредь он был не намерен выбирать самые лёгкие варианты. Сейчас Белла нуждалась в нём. Он не строил иллюзий насчёт того, что ему будут рады в такой момент, но ему надо было увидеть её. И доказать ей – он приложил усилие, чтобы поддержать её, пусть и слишком слабое, пусть и слишком запоздалое.

К тому же ему нужно было поговорить с ней. С этим можно было бы подождать – последнее, в чём она сейчас нуждалась, так это то, чтобы он её огорчил. Но он просто больше не мог держать это в себе – как только она вернётся домой, она тут же узнает об этом. Он запаниковал. Что если она избегала его звонков, потому что уже получила известие от кого-то еще? Он должен был объяснить это лично. Если она уже слышала, то оставалось только надеяться, что у него будет шанс всё объяснить. Он был ужасным мужем. Он повернул ключ зажигания и поехал вперёд вглубь всё еще покачивающихся папоротников, морщась от царапающих звуков, которые издавали их усики, цепляясь за бампер.

Он ехал по длинной дороге в сторону крошечного серого квадрата, который постепенно превращался в… Особняк? Поместье? Это было больше похоже на замок. Дом казался укреплённым, как будто подготовленным для того, чтобы противостоять вторжению. Он оценивающим взглядом окинул прилегающую территорию. Всё было в очень хорошем состоянии, так что становилось ясно – деньги у них водились давно.

Майкл осторожно припарковался и нервно протёр стёкла очков краем своей рубашки поло. Он решил воспользоваться этой возможностью, чтобы сделать то, что он умел делать лучше всего.

Проанализировать свидетельские показания. Составить мнение о том, кто совершил преступление против Беллы. Хотя некоторое представление об этом у него уже имелось.

И тогда, возможно, он прекратил бы расплачиваться за грехи другого человека.

o*o*o*o*o*o

Белла открыла глаза и тут же поняла, что Эдвард вышел из комнаты. Она поняла это прежде, чем её взгляд успел сфокусироваться, прежде чем она повернула голову. Если бы он был здесь, она бы чувствовала вес его тела. Всю эту ночь он обнимал её, как будто защищая от непогоды, хотя в действительности это она стала его тихой гаванью на эту ночь.

Она не могла отрицать, что это был самый божественный сон – ей снились фруктовые сады и небеса. Давление его мышц и его дыхание в её волосах замедляли непрестанное кружение её мыслей, и на эти короткие часы она очутилась в состоянии покоя и смогла по-настоящему отдохнуть.

Футболка, в которую он её одел, неудобно задралась выше рёбер, и она потянула её вниз до середины бедра, натягивая поверх чёрных шортиков. Белла потёрла глаза ладонями и, зевнув, почувствовала тревогу, наполняющую горечью всё внутри.

Сегодня им предстояло собирать осколки.

Прежде чем выйти из комнаты Эдвард распахнул окно, и сейчас до неё доносились далёкие раскаты грома. Воздух был наполнен ароматом свежести. Она проползла через мятые простыни, подошла к окну и, руками опираясь о подоконник, высунулась наружу, сделав глубокий вздох. Свежий воздух успокаивал, и резкая наполненная страхом боль слегка поутихла.

Её глаза начали приспосабливаться к свету, и первое, что она заметила, глядя в окно сквозь свои спутанные волосы, это то, насколько всё застыло в неподвижности. Не было ни дуновения ветерка. Дерево внизу обычно поблёскивало оливковым и платиновым оттенками листвы, шелестящей, словно страницы пергаментной рукописи. Сейчас оно стояло не шелохнувшись.

Все цветы Карлайла застыли, словно вшитые в ткань сада матовые пуговицы. Лес привычным успокаивающе-размытым пятном маячил на заднем плане, нагоняя страх и притягивая взгляд туда, где стена чёрных от сырости стволов деревьев врезалась в поле сочной травы.

Каждый ствол был похож на застывший обнажённый клинок и каждый из них был нацелен на одно и то же. Но на что они были нацелены, она сказать бы не смогла.

Цвет неба можно было сравнить с мышьяком.

Словно перекрестье миров, отвлечённо подумала Белла. Столько зелёного, столько серого. Словно Ирландия встретилась с Трансильванией.

Она наклонила голову. Будто нарисованная мелом изогнутая лента дороги под этим углом зрения казалась похожей на вопросительный знак.

Белла резко отвернулась, остановив течение мыслей в этом направлении.

Дверь спальни с грохотом распахнулась, и в комнату, на ходу вытирая голову полотенцем, вошёл мокрый и голый Эдвард. Помеха в виде белого полотенца надёжно держалась на его бёдрах. Он небрежно тёр волосы и при этом что-то бормотал себе под нос.

Наконец, он вытерся и заметил стоявшую у окна Беллу. На его лице расцвела улыбка, от которой в уголках его глаз собрались крошечные морщинки. Такое случалось редко – на одну такую улыбку приходилось примерно двадцать привычно хмурых взглядов. Она смотрела на эти собравшиеся в уголках его глаз морщинки и чувствовала себя так, будто выиграла приз или собиралась шагнуть за край. Она снова удивилась тому, что судьба связала её с кем-то настолько потусторонним, тогда как сама она была такой обыкновенной.

- Привет, красавица, - кивнув ей, сказал он и пересёк комнату, чтобы усесться за свой рабочий стол. От его плеч поднимался пар, и во рту у неё тут же пересохло. Он откинулся на спинку кресла и потянулся. Белла услышала, как хрустнули его кости, и он медленно со стоном расслабился. Она смотрела на мышцы его груди и пресса, и в её крови бурлили гормоны.

Ей надо было отойти от него, и, пройдя через комнату, она присела на краешек кровати. Инстинктивно следуя за её передвижением, он повернулся в кресле.

Долгое время они сидели и просто смотрели друг на друга. Она запоздало осознала, что на ней нет пижамных штанов, и неловко сжала колени.

Она совершенно забылась, разглядывая его совершенные формы. Её взгляд проследовал по воображаемой линии, начинавшейся у края его челюсти. Переведя глаза на его шею, она вспомнила, как стояла, уткнувшись в неё лицом. Линия, похожая на стальной провод, обхватывала его ключицы, демонстрируя то напряжение, которое позволяло его мышцам оставаться в такой прекрасной форме.

Выделявшийся на его руке округлый бицепс так и просился, чтобы она его укусила. Её взгляд проследовал за голубоватой веной вниз к внутренней стороне его руки, и она на мгновение отвлеклась на волоски, спускавшиеся вниз к его животу. И тут же поспешно перевела взгляд обратно в безопасную зону его руки – такой занимательной конструкции из костей и сухожилий.

Так много обнажённой кожи. Повсюду. Всё такое влажное. Великолепно согнутые и такие длиннющие ноги. Кончики её пальцев зудели. Может быть, она просто попробует один раз, позволит себе еще один взгляд? Может быть, это будет для неё последний раз? Тогда это могло бы поддержать её.

Потребность понять его и то, каким образом она очутилась в его сознании, была непреодолима. Если бы она могла просто спросить его о том, как он к ней относится, и узнать правду без этой его загадочной игры слов, то она была бы удовлетворена. Тогда она была  бы в состоянии справиться со всем этим, когда это, в конце концов, закончится. Ей не хотелось потом всю жизнь сожалеть о том, что она не проявила настойчивости.

Белла осознала, что вцепилась в одеяло по обе стороны от бёдер. Её взгляд на мгновение задержался на жёсткой складке полотенца у его бёдер. Словно живя своей собственной жизнью, её глаза как будто по лестнице поднялись вверх по его рёбрам, по всей видимости, намереваясь расположиться в районе седьмого ребра.

Мысленно дав себе пинка, она заставила себя посмотреть в его лицо. И увидела его глаза.

Она чувствовала родство с тем напряжённо-мрачным выражением лица, с которым он изучал бледную кожу её бёдер. Словно находя в этом какую-то ужасающую прелесть, она признала то особое клеймо отчаяния, что светилось в его глазах; желания, что заставило его прикусить нижнюю губу и сжать пальцы, даже если на вид он с такой небрежностью развалился в кресле.

Она знала, что смотрела на него также. Как и всегда, Эдвард был тем зеркалом, которое она использовала, чтобы расшифровать саму себя.

Это было больше, чем жажда. Это было больше, чем зависимость.

Это было постоянное страстное стремление к тому, чтобы сделать ответный ход.

Она смотрела в его глаза словно в калейдоскоп, – боль в них постепенно уступала место инстинкту собственника – и под её кожей расцветало тепло. Его взгляд обжигал. Так, наверное, викинги смотрели на горящие холмы Нормандии. С намерением покорить, овладеть, подчинить. И этот взгляд так резко отличался от взгляда того мужчины, который уронил слезу на её щёку, когда нависал над ней, дрожа от жара страсти; того мужчины, который с такой нежностью мог притронуться к щеке своей умирающей матери.

Она слишком хорошо знала его и, понимая врождённую двойственность его натуры, не удивлялась, видя звериный голод в его глазах. Он скользнул взглядом по её бёдрам, и пальцы на её ногах сжались в ответ.

- Ты в порядке? - в конце концов, удалось произнести ей в попытке вернуться в нормальное состояние. В горле заскребло, и её голос прозвучал скрипуче. Она боялась того, что могла бы сделать, если бы прямо сейчас не заговорила. Она почти могла почувствовать вкус его губ.

Его рот скривился, и он с видимым усилием нехотя отвёл от неё глаза. Он моргнул, и чёрный опал страсти в его глазах уступил место привычной многогранной зелени. Он отвернулся к окну. Его покрытая щетиной челюсть казалась неряшливой. Она впервые искренне сопереживала ему, чувствуя то, как он старался держать себя на коротком поводке. Она украдкой взглянула на его шею – бусинки воды прилипли к его коже.

Он кивнул, порывисто вздохнул и взглянул в её глаза, поглубже устраиваясь в кресле. Полотенце еще туже натянулось на его бёдрах.

- Спасибо за прошлую ночь, - сказал он. - Это не могло быть весело. - Он разглядывал её откровенно, совершенно не стесняясь. Она чуть было не задумалась о том, а не привиделось ли ей то, как он прижимал её к себе; то, как её тело впитывало его дрожь, и то, как его слеза скользила по её щеке.

- Я рада, что оказалась здесь, - сказала она, подсовывая кончики пальцев под свои голые бёдра. - Что я могу сделать теперь? Я могла бы пойти вниз и заняться стиркой. – С её-то трусливостью она провела бы там весь день, подумалось ей. Это дало бы ей некоторое время, чтобы подумать, обработать информацию. Она могла бы разобрать и распутать одежду, а заодно и свои чувства.

- Просто будь здесь. Этого достаточно, - зевнув, сказал он и лениво потёр свой шрам, другой рукой проводя по волосам в попытке придать им некое подобие порядка. - Ты не уборщица.

- Я хотела бы помочь, - начала было она, но он нетерпеливо шикнул на неё.

- Ты всегда стараешься доказать то, что заслуживаешь быть здесь, - заметил он. - С тех пор как мы были детьми. В то время ты была похожа на нашего шестилетнего дворецкого. Просто… Остановись. Тебе не нужно этого делать. Это твой дом, так же, как и мой. Не надо чистить его, Золушка. Живи в нём.

Она знала, что его наблюдение было проницательно, и неловко поёрзала на своём месте. - Я просто должна чувствовать себя полезной, - сказала она. - Я хочу заботиться о вас всех.

- Ты и заботишься. Ты присматриваешь за мной, помнишь? - Он повторил слова, которые она сказала, обращаясь к Эсме, и она слегка улыбнулась.

- Ты был бы работой на полную ставку, - почти себе под нос сказала она.

- Ты нанята, - невозмутимо отпарировал он. - Ты более чем квалифицирована. - Он был вознаграждён улыбкой, которую она попыталась скрыть, слегка наклонив голову. Его исполненное печали сердце держалось на плаву только благодаря ямочкам на её щеках. Она откинула волосы и посмотрела на него прямо и открыто. Смущение окрасило её щёки в розоватый цвет.

Хорошо, всё в порядке, подумал он, позволяя себе незаметно расслабиться. Она здесь, она не отступила. Прошлой ночью мне показалось. Ему нравилось, как она, сидя на кровати, покачивала своими маленькими ножками. Он похлопал по колену.

- Я нагружу тебя работой сразу. Первый пункт повестки дня…. Утренний поцелуй. - Он хищно оскалился и наклонил голову.

- Как непрофессионально, - мягко пожурила она. - Если я буду твоей нянькой, то ничего подобного не будет.

- С тобой неинтересно. - Он вздохнул и снова посмотрел в окно. На этот раз краем сознания он почувствовал то, как его поджимает время.

- Эм… человек… из похоронного бюро скоро будет здесь. На самом деле, нам не так уж много надо организовать. Мама довольно-таки детально всё распланировала. Ну, ты же знаешь её. Она не могла удержаться от того, чтобы организовать последнюю вечеринку. - При этом в его глазах сверкнул огонёк, и он снова улыбнулся. В уголках его глаз снова появились морщинки, и от этого в животе у Беллы всё сжалось как раз в тот момент, когда её начала захватывать свежая боль от того, что Эсме больше нет в этом мире.

- Вчера вечером Роуз сделала много звонков и устроила большую часть того, что планировалось. Я только что проверил папу – он в порядке. Он внизу с Роуз и Эмметом. Господи, он так устал.

Эдвард устал, подумала Белла.

- Я сказал ему, что мы останемся с ним на какое-то время. - Увидев отчаяние в её глазах, он поспешил добавить: - Ты ведь останешься, да? - Он подался вперёд, опираясь локтями о колени.

- Нам надо поговорить, Эдвард. - Белла помолчала, ожидая вспышки его гнева, и удивилась, когда этого не произошло.

- Что ж, я здесь, - сказал он, откидываясь обратно на спинку кресла, и махнул рукой, чтобы она продолжала. - Я весь твой. Давай поговорим.

Она нахмурила лоб, пытаясь придумать, как бы сформулировать это, и посмотрела в потолок.

- Скажи это, - произнёс он, быть может, слишком резко.

- Я не могу просто…. отказаться от своей жизни. - Она умоляла его взглядом, и её плечи слегка ссутулились. - Ты многое упускаешь из виду.

Эдвард поёрзал в кресле, пока его разум не начал вырабатывать стратегию. - Я уверен, что тебя смогут отпустить на несколько недель. Просто возьми отпуск за свой счёт. У меня достаточно наличных для нас обоих. - Он сделал паузу. - Я думаю. Я не слежу за этим.

В ответ на сомнение, промелькнувшее в её глазах, он рассмеялся и закрыл глаза. - Я знаю, я безнадёжен. Мой бухгалтер звонит мне время от времени, и у него для меня обычно или очень хорошие, или очень дурные вести. - Он пожал плечами. - Мне плевать. Всё равно всё уладится.

- Эдвард, - сказала Белла и осторожно соскользнула с кровати, чтобы встать между его ног. Она не смогла бы справиться с ним, если бы он рассердился, и отдавала себе отчёт в том, что сейчас ему недостаёт внутренней энергии. Для этого разговора время было неудачное, но с каждой минутой всё только еще больше усложнялось. Она решила успокоить его заранее.

- Эдвард, это не совсем то, что я имею в виду. - Она подняла руку и запустила пальцы в его волосы, слегка задевая ногтями кожу его головы и задаваясь вопросом, каким образом она так увязла в этой путанице.

- Это не путаница, - заметил он, когда её рука скользнула вниз по его затылку. - Я помогу тебе во всём разобраться. Всё будет хорошо.

Она убрала руку. - Ты только всё усложняешь, - беспомощно ответила она. - И прекрати подслушивать. – Её лицемерие заставило её отступить от него. Она сама себе больше не доверяла.

- Прости, прости, - сказал он и, обхватив её талию, притянул её к себе. Его пальцы еще сильнее сжались, когда он почувствовал её инстинктивное сопротивление. - Не отворачивайся от меня, - предостерегающе сказал он, и она, снова запустив руку в его волосы, словно в наказание резко потянула за них, вынуждая его наклонить голову.

- Я не отворачиваюсь, - сказала она, заставляя себя расслабиться в его руках и чувствуя, как в ней растёт отчаяние. - Ты нарочно не хочешь понять меня, Эдвард.

Он ответил тем, что опустил ладони, скользнув по ткани её шортиков и спускаясь вниз по бёдрам. Её колени подогнулись, когда она заглянула в его глаза и заметила, как блеснули его зубы. Он обнял её ноги и потянул вниз, усаживая на свои колени.

- Я не слепой, - произнёс Эдвард, уткнувшись в её ключицу. - Я знаю, что происходит.

Она положила руки на его плечи. Для её дрожащих пальцев его кожа была горячей, и она закрыла глаза, мысленно потянувшись к нему.

Всё, что она чувствовала, это что-то похожее на подавленное отчаяние.

- Не делай этого, - сказал он, на этот раз мягче, и она почувствовала, как его язык скользит вверх к её шее, к тому месту, где бьётся жилка пульса, и кровь в её венах превращается в ртуть.

- Не делать что? - выдавила она и выгнулась, почувствовав его открытый рот на своём плече. Прикосновение его зубов не удивило её, но когда его руки обвились вокруг её талии и он начал посасывать её кожу поначалу мягко, а затем всё сильнее и сильнее, вызывая жжение, она принялась отпихивать его от себя. Он оставлял отметину на её коже. Если Майкл увидит…

- Остановись, Эдвард, - сказала она, хотя её тело на самом деле не хотело, чтобы он останавливался. Он с рычанием и неохотой отпустил её. Его ногти оставили на её коже следы похожие на белые полумесяцы.

Он поймал её взгляд и наклонил голову, читая по её глазам. - Ты начинаешь сомневаться в этом. Во мне. Ты думаешь о том, правильное ли решение ты приняла.

Он подул на её плечо и слегка покачал её, прежде чем прижаться губами к темнеющей отметине. - Это был небольшой тест. Ты ведь опасаешься, что он увидит это. - Его голос был… не сердитым, он казался почти… разочарованным. И она не могла сказать, что было хуже.

Губами он чувствовал мягкость её кожи, и зверь в нём бушевал при мысли о том, что другой мужчина увидит её тело. Я должен оставить отметину, чтобы она не забыла, подумал он, чувствуя знакомую смесь гнева и обиды, от которых напряглась его челюсть. Это не бриллиант, засос исчезнет, но на данный момент это доказательство.

Это было всё, что он когда-либо делал – фиксация и сбор доказательств. Он невольно взглянул на камеру, лежащую на краю его рабочего стола. Как бы ему хотелось сделать всего один кадр, прямо сейчас, когда она выглядит такой запутавшейся и растрёпанной. С розой, цветущей на её плече, с плавящейся в её тёмных глазах мольбой о том, чтобы он понял то, что никогда понять был не в силах.

Он закрыл глаза и уткнулся лбом в её лоб. Чувство слишком сильное, чтобы назвать его любовью, разрасталось внутри него, и на мгновение он растерялся. Он так устал, но был еще слишком далеко от финиша, чтобы прямо сейчас смириться.

- Эдвард, это действительно сложно для меня, - сказала она, слегка задохнувшись от того, как он медленно проводил ногтями вверх по её спине под футболкой. - Я совершила нечто ужасное и мне нужно время, чтобы подумать.

- То есть, я – ужасная ошибка? Знаешь что? Я тебе завидую. - В его голосе сквозила мрачная насмешка, пока он медленно несколько раз царапал на её спине какое-то слово.

- Ты мне завидуешь? Ха. Почему? - мрачно усмехнувшись в ответ, спросила она. - Сейчас я чувствую себя довольно хреново.

- Ты думаешь, что это сложно. Ты видишь выбор, варианты, последствия. Данные обещания, нарушенные обещания. - Он снова пососал отметину, и кровь радостно хлынула вверх, стремясь к давлению его губ. - А для меня выбора нет. Есть только один вариант.

Она расслабилась в его объятиях и обхватила его за шею. По затылку побежали мурашки. Она нахмурилась, приложив пальцы к его губам и прижавшись лбом к его лбу.

- Я изменила своему жениху, - сказала она. - Я имею право из-за этого чувствовать себя дерьмово.

Ты изменила мне.

Её накрыла волна гнева, и она выпрямилась, отпустив его.

- Это смешно, - сказала она. - У тебя были годы, чтобы найти меня и принести извинения. Ты должен был знать, что я буду двигаться дальше. Я устала повторять это словно испорченная пластинка. - Она потёрла плечо, вздрогнув от прикосновения к нежной коже, и смирилась с тем, что он оставил на ней отметину.

Гладкие ногти Эдварда прекратили царапать её спину, и он откинулся назад, чтобы взглянуть на неё.

- Что? - выдохнул он, слегка нахмурив лоб.

- Поставь себя в моё положение. Что если бы тебе пришлось возвращаться домой и объяснять, откуда на твоей шее появился засос тому человеку, с которым ты живёшь? - Как только эти слова слетели с её губ, и она представила себе эту ситуацию, её стала душить ревность.

Соблазнительная искорка мелькнула в её глазах и, забравшись пальцами под её нижнее бельё, Эдвард сжал её бёдра, позволив себе погрузиться в это восхитительное ощущение – побыть тем, в ком так… нуждаются.

- А кто сказал, что я не могу оказаться в такой ситуации? - Он сказал это, чтобы поддразнить её. Ему пока не хотелось, чтобы её гнев утих. Он наблюдал за тем, как её лицо искажается яростью, и чувствовал энергетические разряды, вспыхивающие под её кожей.

Он ненавидел это… Он так сильно это любил.

- Что? - выплюнула она, сжав пальцы в кулаки. Майкл был забыт, и страсть, что сверкала в её глазах, была виновницей того удовольствия, которым он упивался.

Он только безжалостно улыбнулся, и его пристальный взгляд задержался на отметине чуть выше её ключицы. Он приподнял бровь.

- Ты спрашивала меня, встречаюсь ли я с кем-то. Может быть, я солгал. - Его пальцы пробежались вниз по её рукам, и он ощутил первый укол вины. Она должна знать.

- Эдвард, ты с кем-то живёшь?

Он уклончиво пожал плечами, но крошечное искреннее колебание в глубине его глаз ужаснуло её, заставив забыть о себе. Она прижала ладони к его груди, пытаясь проникнуть в его мысли, напряжённо пытаясь хоть что-нибудь расслышать.

- Скажи мне, где и с кем ты живёшь. Сейчас же. - Отголоски сомнения лизали её ладони, и она стиснула зубы от досады.

Эдвард пытался сформулировать ответ. Для Беллы это был решающий момент. Она думала об очень странных незнакомых вещах, и это мешало настроиться на её мысли. Она хотела правды, но искала её как-то странно. Это напомнило ему то, что он сам порой испытывал.

- Белла, я… - Он задумчиво нахмурился и посмотрел вниз на её ладони. - Что это ты делаешь?

Хруст гравия заставил их обоих повернуться к окну. Кто-то захлопнул дверцу машины. Она опустила руки и нервно прикусила губу. - Ничего. Я ничего с тобой не делаю.

- Я не верю тебе. - Он перехватил её запястье.

До них донёсся слабый стук в парадную дверь.

- Меня так достал этот долбаный внешний мир, - прошипел он в её шею и притянул её лицо к своему. Он целовал её грубо, вторгаясь в её рот языком, прикусывая её губы. В отместку она прикусила его нижнюю губу. Отголоски ревности и разочарования вызвали в ней желание причинить ему хоть какую-нибудь боль, оставить ответную отметину на его коже.

Он освободил её губы с лёгким причмокиванием, от которого её сердце пропустило удар, и встал, позволив ей соскользнуть с его коленей. Он начал молча одеваться, а Белла вернулась к окну и резким сердитым движением закрыла его. От её срывающегося дыхания стекло затуманилось, и она увидела в нём слабое отражение его обнажённого тела.

- Мы продолжим эту беседу, - коротко бросил ей Эдвард. - Ты расскажешь мне, что ты делала.

- А ты расскажешь мне, с кем ты живёшь, - едко возразила Белла. Ей была знакома эта тактика оборачивания всего против неё. Он определённо что-то скрывал.

Он подошёл к ней и встал у неё за спиной. Его холодные пальцы обхватили её живот, обжигая сквозь хлопок. В его хриплом голосе звучала угроза, которая заставила её вздрогнуть.

- Если ты не расскажешь мне всё… мне достаточно просто дотронуться до тебя.

Может быть, мне достаточно того же, злобно подумала она. В любви и на войне все средства хороши.

Дверь скрипнула, и он исчез так же внезапно, как и появился.

o*o*o*o*o*o

Белла потёрла влажное пятно на плече и заметила подъезжающий к дому серебристый автомобиль. Косые лучи утреннего солнца светили прямо в его лобовое стекло, и она прищурилась.

В животе снова всё завибрировало.

Она побежала в свою спальню, молясь о том, чтобы сейчас без штанов не попасться кому-нибудь на глаза в коридоре. Там она наспех переоделась в чистую одежду и набросилась с расчёской на свои волосы, стараясь, чтобы они не выглядели так, будто всю эту ночь она провела под Эдвардом. Её губы были тёмно-розовыми, словно она только что целовалась. Она вздрогнула, заметив такого же цвета засос на плече, и натянула футболку так, чтобы скрыть его, для пущей убедительности перекинув волосы через плечо.

Она взглянула на автомобиль, аккуратно припаркованный рядом с машиной похоронного бюро, с трудом рассматривая его сквозь ветви плюща, осмелевшего в отсутствие Эдварда и опутавшего её окно.

Автомобиль явно был взят напрокат. Заметив мелькнувшие внутри салона светлые волосы и вцепившиеся в руль руки, она распахнула дверь своей комнаты и помчалась вниз по лестнице.

Пожалуйста, нет, пожалуйста, нет, затаив дыхание, повторяла про себя Белла, толкая тяжёлую парадную дверь. Она ощутила холод каменных ступеней под ногами, прошла дальше по гравию и вздрогнула, осознав, что выбежала на улицу босиком. Она это заслужила. Она заслужила боль.

Словно жертва из фильма ужасов она медленно подняла глаза.

- Майкл! - пискнула она, когда он открыл автомобильную дверь. Поморщившись от долгого пребывания в сидячем положении, он выпрямился. Белла отступила назад. Она и забыла, какой он высокий. Едва взглянув на него, она обернулась, чтобы оглядеться.

Бледную кожу и светлые волосы Майкл унаследовал от своей матери, что была родом из Скандинавии. Сейчас на его лице была нетипичная для него золотистая щетина, а глаза покраснели. В повседневной одежде он казался моложе по сравнению с тем его образом, который хранился у неё в голове, – постоянно одетым в плотные тёмные костюмы так неподходящие к его цвету кожи и волосам.

- Белла, - ответил он, глядя на её ноги, и на мгновение отвлёкся, прежде чем продолжить ту речь, что, по всей видимости, репетировал, а теперь слегка подрастерял своё красноречие.

- Белла, я так сожалею… По поводу Эсме. - При этом он беспомощно махнул в сторону автомобиля похоронного бюро.

Белла старалась не морщиться, чувствуя, как в кожу стоп врезаются крошечные камешки. Оглядываясь через плечо, она проковыляла к нему. Сейчас они должны были быть в кабинете Карлайла. Его окна были вне поля зрения. Она перевела дыхание. В данный момент он был в безопасности.

- Эсме умерла сегодня? - спросил Майкл. Он нахмурил брови и с искренним сочувствием поймал её взгляд, пытаясь вернуть её к реальности.

- Нет, прошлой ночью, - прошептала она, и волна печали слегка приглушила её панику по поводу создавшейся ситуации. - Майкл, мне очень жаль, но тебе не нужно сейчас быть здесь.

Он помолчал. Сейчас он чувствовал себя так, как, должно быть, чувствовала себя она, стоя в дверях его кабинета. Он это заслужил.

- Я знаю. Я скоро уеду. Мне так жаль, что ты потеряла её, Белла. Я сожалею, что так и не увиделся с ней. - Сдерживая слёзы, она сглотнула подкативший к горлу комок. Он продолжил. - Я знаю, что время неподходящее, но я хотел бы просто передать свои соболезнования Калленам, а потом я уеду. Я останусь в Порт-Анджелесе.

- Я скажу им, - начала Белла, пытаясь подтолкнуть Майкла обратно к водительской двери. Определение ‘неподходящее время’ казалось просто эпическим преуменьшением.

Майкл не отступал, и она подошла поближе. Он прикоснулся к её плечу и заметил, как она вздрогнула, отводя его в сторону. Его стало захватывать отчаяние. - Белла, нам надо поговорить.

- Майкл, пожалуйста, - с досадой начала она. - Сейчас не очень подходящее время. - Она знала, что это ужасно, но она могла бы попытаться принести извинения позже. А прямо сейчас Майкл был слишком лёгкой добычей.

Она знала, что, вероятно, он мог бы справиться – он поддерживал себя в форме и на его худых руках виднелись мышцы.

Но никто не мог устоять против ярости Эдварда. Он убьёт его. Если только она не запихнёт его обратно в машину.

- Эдвард здесь? - наконец, спросил Майкл. Она в третий раз оглянулась через плечо.

- Он внутри, - призналась она. - А что? - Она взглянула на Майкла. Тот смотрел на неё с непонятным выражением на лице.

- Могу я встретиться с ним? - спросил Майкл, и она уставилась на него, разинув рот.

- Тебе это не нужно. Поверь мне. - В её голосе слышалась безаппеляционность с оттенком настойчивости, и Майкл нахмурился.

- Но я хотел бы познакомиться с человеком, который для тебя так много значит.

- Это не так, - инстинктивно возразила она, молясь, чтобы её щёки не начали гореть.

- Ты лжёшь, - мягко заметил Майкл и наклонился, чтобы обнять её. - Мне нужно встретиться с ним.

До Беллы донёсся хруст гравия за спиной.

Она замерла и, вывернувшись из объятий Майкла, обернулась. От страха живот скрутило, зрение стало размытым, а дыхание поверхностным.

Карлайл стоял рядом с женщиной из похоронного бюро.

Он с признательностью пожал ей руку. - Ох, дождь начинается, - произнесла женщина. - На меня только что капнуло. - С привычным выражением соболезнования на лице она улыбнулась Белле и Майклу, забралась в машину и, шурша шинами по гравию, медленно отъехала.

Все трое остались стоять на дороге. Белла хотела оказаться где-нибудь далеко-далеко, там, где всё это произойти просто не могло. Её обуревало желание запихать Майкла обратно в машину и заставить его заблокировать двери.

- Мистер Каллен? - обратился Майкл к Карлайлу и подошёл к нему поближе. - Я Майкл Ньютон. Сэр, я так ужасно сожалею о Вашей утрате. - Его голос был наполнен искренностью, и Карлайл вымученно улыбнулся.

- Майкл, пожалуйста, зови меня Карлайл, - ответил он, протягивая ему руку. - Спасибо. Приятно, наконец-то, познакомиться с тобой.

- Я знаю, что появился здесь ужасно не вовремя, и прошу прощения за своё вторжение. Я просто не мог дозвониться до Беллы и волновался. А теперь я поеду, чтобы не мешать Вам. Белла, - мягко сказал Майкл, сжимая её плечи. - Я зарегистрируюсь в отеле. Не могла бы ты позвонить мне вечером?

Карлайл покачал головой. - Пожалуйста, зайди внутрь. Ты не помешаешь. Я рад, что ты приехал сюда ради Беллы. Останься, выпей кофе.

Майкл заколебался. Язык тела Беллы сейчас был нечитаем, словно она превратилась в неприступный Форт-Нокс. В её глазах застыла мольба, и он вдруг ощутил неуверенность – то ли она хотела, чтобы он немедленно уехал, то ли, чтобы никогда больше не оставлял её одну. - Я нужен тебе здесь, дорогая? - мягко спросил он и протянул ей ладонь.

Она, не задумываясь, вложила свою руку в его ладонь и почувствовала, что он застыл, как только его холодный большой палец скользнул по её оголённому безымянному.

- Поздравляю вас с помолвкой, - начал было Карлайл, но слова повисли в воздухе, когда на каменной лестнице появился Эдвард.

Белла и Карлайл ошеломлённо замерли, а Майкл инстинктивно отшатнулся, взглянув в лицо Эдварда.

Немного придя в себя, он покрепче сжал ладонь Беллы, сожалея о допущенном промахе в языке собственного тела, и за долю секунды оценил Эдварда Каллена.

Этот человек мог бы его убить.

Лёгкий выброс адреналина подстегнул Майкла, и он насколько мог пригляделся к Эдварду. Высокий. Выглядит так, словно поддерживает себя в хорошей физической форме. В теле напряжённость, а на красивом лице выражение высокомерного безразличия. Руки сжаты в кулаки, вены на шее вздуты.

Его странный ярко-зеленый взгляд метнулся к переплетённым рукам Беллы и Майкла, и в этот момент Майкл понял.

Небо бросило первую горсть холодных и острых, словно булавки, сверкающих капель на разыгравшуюся внизу сцену.

Эдвард стоял наверху лестницы и, хотя его поза и черты лица казались довольно спокойными, он чувствовал себя так, словно наглотался яда. Видеть, как другой мужчина прикасается к Белле, было немыслимо.

Он был поражён смелостью этого белобрысого манекена. Эдварду и в голову бы никогда не пришло, что он сможет увидеть Беллу в такой ситуации, если принимать во внимание тот факт, как он себя зарекомендовал во времена их юности.

Вот и пришло время, чтобы показать ему как теперь обстоят дела, мрачно подумал он, пока застывшие в ожидании мышцы с радостью насыщались кислородом.

Он стоял, не шелохнувшись, но в мыслях он уже спустился вниз по лестнице, отодвинул в сторону Карлайла, взял Беллу за руку и мягко высвободил её пальцы из хватки этого отвратительного человека. Он зажал бы её маленькую ладошку в своих руках так, чтобы его кожа была последней, которой бы она коснулась. Он поправил бы её растрепавшиеся волосы и отвёл бы её в сторону. Пожалуйста, отвернись, когда я сделаю это. Я не смогу остановиться.

В своих мыслях он уже впечатал свой кулак в изучающее и не в меру любопытное лицо этого парня. Пальцы ритмично сжимались и разжимались, ревущая чёрная пелена накрывала его сознание, не давая возможности чувствовать хоть что-то, кроме растущего изнутри чувства радости, слова моя, момента удара и предвкушения восхитительной усталости, которая настигла бы его через несколько минут. Всё это было так близко, что он почти мог почувствовать это. Он мог бы управиться с этим в пять секунд. Этот парень достаточно скоро валялся бы на земле.

Драка, стонали на древнем языке адреналина мышцы Эдварда, отзываясь ликующим эхом в его глубоко похороненном внутри диком подростковом "Я". Он прикоснулся к тому, что принадлежит тебе. Он взял то, что принадлежит тебе. Он был внутри неё. Эдвард жаждал ощутить удовлетворение, которое острыми ранами коснулось бы костяшек его пальцев. Его самоконтроль улетучивался, и кончик ботинка уже скользил вниз по лестнице.

От Беллы не укрылось то, что Эдварда трясло. - Эдвард, нет. - Голос Беллы едва слышным шёпотом прорвался сквозь туман. Тот взглянул в её измученное лицо и перевёл взгляд на Карлайла, застывшего в томительном ожидании.

Он мог бы извиниться перед ними потом. Прямо сейчас у него не было никакой возможности остановиться.

Как ни странно, но, в конце концов, сам Майкл нарушил кровожадную задумчивость Эдварда.

- Эдвард? - произнёс Майкл, используя свой самый лучший голос, предназначенный для юридических разбирательств. - Я Майкл Ньютон. Жених Беллы. Наконец-то мы встретились.

Челюсти Эдварда сжались, и Белла почти слышала, как он скрипнул зубами. Он зажмурился, чтобы хоть как-то стряхнуть с себя наваждение дьявольской свирепости. Противоречащей бушующему внутри него дракону неторопливой походкой он двинулся вперёд и остановился рядом с Беллой.

Он встал так, чтобы Белла оказалась немного позади него.

Майкл выпустил ладонь Беллы и протянул руку Эдварду.

- Я очень сожалею о кончине твоей матери. - Он был воплощением такта и любезности, и это искреннее сочувствие вызвало у Эдварда еще более жгучее желание избить его. Он не отвечал. В тот момент горло вообще не дало бы ему возможности говорить. Его всё еще потряхивало, и Белла взяла его за руку, слегка сжав его ладонь. Майкл посмотрел на это с удивлением и засомневался. Может быть, Эдвард был расстроен, а не зол?

Шшшш, подумала Белла. Пожалуйста, нет. Держи себя в руках. 

Она заставила себя дышать глубоко и медленно. Кожа под её ладонью будто вибрировала, и ей даже захотелось выпустить его руку – в этом ощущении было слишком много мощи, слишком много хаоса. Она не слышала ни слов, ни мыслей, ни его голоса, только что-то похожее на рёв, словно из глубокого туннеля прямо на неё мчался поезд.

Эдвард глубоко вздохнул, его плечи немного опустились, и он почти перестал дрожать.

- Я с нетерпением ждал нашей встречи, - искренне произнёс Майкл. - Ты важен для Беллы. - Ему сразу же захотелось дать себе пинка за то, что он сказал нечто настолько странное, но в глазах Эдварда вспыхнул огонёк высокомерия, и он с силой быстро пожал руку Майкла, тут же отпустив её с неповторимым выражением отвращения на лице.

- Естественно, я важен для неё, - наконец сказал Эдвард, метнув взгляд в сторону Беллы, и положил её ладонь на сгиб своего локтя, прикрыв её пальцы своими. - В конце концов, я её самый старинный друг.

Ты слышишь меня, Белла?

Белла изумлённо уставилась на Эдварда, и что-то, что Майкл расшифровать не мог, промелькнуло между ними.

- Твои ноги, - сердито сказал Эдвард и приподнял её, поставив на кирпичный бордюр ближайшей клумбы. Он слегка присел, чтобы отряхнуть подошвы её ног, и она пошатнулась. - Так холодно, - отметил он и, поднимаясь, пробежался пальцами по её лодыжке. - Пойдём в дом?

Карлайл откашлялся, когда Майкл сделал несколько шагов вперёд, возмущенно сжав губы. Эдвард игриво обернул руку вокруг талии Беллы, словно пытаясь поддержать её. Его пальцы забрались в карман её джинсов. Он то и дело приподнимал брови, растягивая губы в злобной ухмылке.

- Мы были лучшими друзьями и были вместе с того самого дня, как родились. Ты знал, что мы родились в один день? - спросил Эдвард, скосив насмешливый взгляд в сторону Беллы. Он явно был доволен тем, как хорошо он играл в эту игру.

- В самом деле? - Майкл бросил на Беллу удивлённый взгляд. - Ты никогда не говорила об этом. - Он уповал на то, что она плакала в свой день рождения только из-за боязни старости.

Челюсти Эдварда сжались. - Может быть, я отсутствовал так долго, что она кое-что подзабыла. Хорошо, что я вернулся.

Он дёрнул за карман её джинсов и придал своему голосу непосредственности. - Ты держала меня в секрете?

Эдвард, пожалуйста, не делай этого. Мы можем поговорить попозже, просто позволь ему уехать…

- На самом деле, она вообще ничего о тебе не говорила. - Насмешка слетела с губ Майкла, и он внутренне содрогнулся. Он не хотел быть таким грубым перед Карлайлом. Он взглянул на него, но тот был так… далеко. Его словно и не было здесь. Он смотрел вдаль на холмы и деревья и физически присутствовал здесь, но на самом деле был за миллионы миль от этого места. Майкл вспомнил о Белле, сидящей в зале суда.

Выражение лица Эдварда стало опасным, и он игриво встряхнул Беллу.

- Что ж, тогда мне надо просветить тебя насчёт того, что я значу для неё. - Дождь усилился, словно Эдвард мог оказывать какое-то воздействие на небо.

- Папа, - сказал Эдвард, дёрнув Карлайла за рукав. - Пойдём внутрь, пап. - Тот словно ягнёнок послушно развернулся, и Белла с мучительным сочувствием узнала гнетущее одиночество в его глазах.

Эдвард подхватил Беллу под руку и потащил к парадной двери. - Ты идёшь, Майк? - крикнул он, оглядываясь  через плечо.

- Майкл, - угрюмо поправил тот и неохотно последовал за ними на крыльцо. Всё выходило из-под контроля и выходило быстро. Он потоптался в дверном проёме, ожидая пока глаза привыкнут к полумраку.

В прихожей появился Эммет, и на его лице, когда он увидел Майкла, отразились те же эмоции, что и у Беллы в тот момент, когда она увидела выходящего из машины Майкла. - Майкл, привет, - выдавил он, наконец, поглядывая то на Эдварда, то на Майкла. Эдвард отпустил Беллу и с самодовольной ухмылкой устроился возле балюстрады. Белла, заламывая пальцы, с тревогой поглядывала на этих двоих.

- Эммет. Приятно видеть тебя снова. - Майкл рассыпался в еще более тактичных соболезнованиях, пока Эдвард наблюдал за ним со смесью отвращения и ликования. Это обещало быть даже чересчур весело.

В его глазах разгорался вызов, пока он внимательно разглядывал Майкла. Высокий, статный, чопорный, скорее всего никогда не дрался, никогда ни за что не боролся. Призрачный блондинчик. Словно вырезанная из картона фигура. Подсчитывающий калории и пьющий латте адвокатишка. Их взгляды на краткий миг пересеклись. Он не глуп, с удовлетворением отметил про себя Эдвард, увидев, как в глазах Майкла промелькнуло что-то похожее на понимание. Это хорошо. Мне нужен вызов. А так это будет даже интереснее.

Белла изо всех сил старалась выглядеть непринуждённо, несмотря на то, что её худший кошмар прямо сейчас сбывался. - В каком отеле ты остановился? - нетерпеливо спросила она Майкла, не заботясь о том, как невыносимо грубо это прозвучало.

- Почему бы тебе не остаться здесь, Майк? - громко сказал Эдвард. - У нас есть свободная комната. Если ты решишь остаться здесь до похорон, то милости просим. - Ему хотелось радостно ржать от собственной гениальности.

- Это очень хорошая идея, - наконец, смог произнести Карлайл. - Майкл, для нас было бы честью принять тебя.

- Есть свободная комната между моей спальней и комнатой Беллы, - сказал Эдвард, доверительно понизив голос. - Папа старомоден, - демонстративно прошептал он.

Карлайл устало потёр лицо ладонью.

В этот момент Майкл понял, что встретил достойного соперника, а еще, что он никогда в своей жизни не испытывал такой ненависти к другому человеку. И ему этого совсем не хотелось. Ему не хотелось оставаться с незнакомыми людьми, в особенности с теми, кто скорбит и у кого определённо есть какие-то скрытые мотивы. Ему хотелось оказаться на нейтральной территории в отеле.

Ему хотелось убраться к чёрту из этого странного дома.

Первый раунд закончился победой Эдварда, мрачно подумал он и сказал единственное, что мог.

- Благодарю вас. Я был бы рад остаться, если вы уверены, что я вас не побеспокою. - Майкл взглянул на Беллу. Она смотрела в пол. Спасибо тебе, Белла, со злостью подумал Майкл. Я брошен на растерзание, а ты не очень-то стремишься меня поддержать. И где, чёрт возьми, твоё кольцо?

- Разумеется, ты нас не побеспокоишь. Давай я помогу тебе принести багаж, - сказал Эммет, направляя его к двери. Как только Майкл исчез за дверью, Эммет обернулся, чтобы беззвучно спросить, что происходит? Он был настолько же зол и напряжён, как и все остальные.

Белла схватила Эдварда за волосы на затылке. - Пойдём наверх сейчас же.

Она потащила его вверх по лестнице и толкнула в тёмный угол на лестничной площадке, скрывая их в тени. - Что это ты затеял? - прошипела она. Он, как боксёр, перенёс вес с ноги на ногу и расправил плечи.

- Ты же думаешь, что ты не уверена? Не уверена в том, кого из нас выбрать? - прошептал он в ответ. - Я держу своих врагов поблизости, Белла. - Он прижался губами к жилке её пульса.

- Если ты так чертовски слепа, думая, что всё еще не сделала свой выбор, то я собираюсь немного повеселиться, просвещая тебя на этот счёт. И я собираюсь унизить этого придурка. Никто не смеет прикасаться к тебе. Никто не смеет пытаться отнять тебя у меня.

Он медленно развернулся, и теперь уже она оказалась прижатой к прохладной стене. Запах его кожи, аромат его дыхания окружали её, смешиваясь с бархатистыми сероватыми тенями.

Белла попыталась бороться с ним, но это оказалось бесполезно.

- Само собой, сейчас ты понимаешь это, - прошептал он возле мочки её уха. - Ты моя. Ты знаешь, что ты моя.

Она молча покачала головой. Её внимание разделилось между доносившимися с крыльца голосами и внезапно упёршимся в её бедро возбуждённым членом Эдварда.

- Я собираюсь немного повеселиться. - Он прижался губами к её брови и начал немного покусывать её, посылая по коже рук стада мурашек. - Мне нужно немного отвлечься.

Его губы призраком скользнули над её губами, и он ухмыльнулся, увидев, как она разочарованно поджала их, когда он отстранился.

- Перчатки брошены, Белла, - сказал он, и в его голосе послышалось веселье. – И это больше причинит боль мне, нежели тебе.

Он замолчал, и в этот момент показался ей отчаянно грустным. В этот момент она мельком разглядела то страдание, что он так тщательно прятал за внешней видимостью.

- Я не знаю, зачем ты так настаиваешь на этих играх разума, - сказала она, понимая, что это бесполезно. Он так тщательно всё это спроектировал, и всё же это было абсолютной противоположностью тому, что сделал бы в этой ситуации нормальный человек. Проще говоря, Эдвард вышел на тропу войны.

У него сейчас был тот же самый взгляд, который она помнила со времён их юности – ему отчаянно нужна была драка, а Майкл только что предоставил ему идеальное времяпрепровождение. Кошка, в течение нескольких часов играющая с мышкой, не шла ни в какое сравнение с Эдвардом.

Голос Майкла становился всё ближе, и на лестнице послышались шаги. Эдвард провёл ладонью по её шее.

Я возвращаю себе то, что принадлежит мне.

Голос Эдварда прозвучал громко и чётко. - Майк, мы наверху. Розовая комната твоя.

А потом он начал смеяться.

_________________________________