Глава восемнадцатая: Доказательство

Взмахнув рукой словно фокусник, Эдвард потянул в стороны шторы, наполняя комнату тусклым светом и поднимая в воздух облако мелких пылинок, которые тут же устремились в лёгкие Майкла.

Розовый, розовый, розовый. Ковёр с узором в виде чайной розы, обои из шёлка, лепнина на потолке и сделанные по специальному заказу карнизы с перламутровым оттенком. Даже Белла уже позабыла, что Эсме превзошла саму себя, трудясь над оформлением этой комнаты.

Майкл осторожно поставил свой багаж возле стены, воспользовавшись возможностью отвернуться и придать лицу нейтральное выражение после того первоначального впечатления, которое произвела на него эта комната.

Это было похоже на торт ко дню рождения маленькой девочки. Эдвард же был словно матово-чёрная лакричная палочка, оказавшаяся не на своём месте и портящая принадлежащее женщинам совершенство. Его мрачная потрескивающая электрическими разрядами энергетика шла вразрез со всем, что его окружало.

На полочке над кроватью расположилась безмятежная немецкая пастушка вместе со своим послушным фарфоровым стадом. Балерины Дега кружились в своих картинных рамах. У окна, словно напоминание о детстве Беллы и Эдварда, стоял большой стол со стульями друг напротив друга.

Стоящая здесь небольшая белая кровать с кованым изголовьем сейчас показалась Белле неуместной. В углу кучей были свалены коробки, и от этого комната казалась загромождённой, нелюбимой и давным-давно заброшенной. Здесь пахло старой бумагой и затхлой тканью. Мелкий мотылёк поспешно вылетел из комнаты.

- Вуаля! - провозгласил Эдвард, сильно встряхнув шторы, и развернулся, чтобы элегантно присесть на подоконник. Хитро прищурившись, он наблюдал за тем, как Майкл широко распахнутыми глазами разглядывал комнату. Тот явно оказался в своём персональном розовом чистилище. Он издавал становившийся всё более странным звук, похожий на звучание сломанного аккордеона.

Здесь было слишком мало воздуха для того, чтобы разогнать пыль, и она зависла в воздухе, подсвеченном контровым светом, проникающим сквозь грязное забрызганное дождём окно позади Эдварда.

Майкл инстинктивно потянулся в карман за своим ингалятором – мышечная память опередила мысли – но запоздало вспомнил, что тот, давно заброшенный, стоит на полочке в ванной. Несмотря на все свои усилия, он испустил жалобный хрип, повисший в установившейся болезненной тишине. Он подавил своё раздражение и заставил себя быть терпимым. Он делает это не нарочно, сказал он сам себе, избегая напряжённого взгляда Эдварда.

Белла видела напряжение и тестостерон, наполнивший каждую чёрную линию и изгиб фигуры Эдварда. В то время как он ссутулился и небрежно скрестил лодыжки, производя впечатление равнодушного доминирования, Белла вовсе не была уверена в его спокойствии. Уж она-то знала, как быстро он может вспыхнуть.

Он вцепился в подоконник с такой силой, что с того отслоилась краска. Его опасно нахмурившееся и помрачневшее, когда Майкл приблизился к ней, лицо выдавало то, что вспыхнуть он, безусловно, мог.

К её голове начала подбираться боль, и размытые отголоски страха сделали её чувства лёгкими и призрачными. Она дипломатично отошла от Майкла и, пройдя через комнату, провела кончиками пальцев по поверхности стола, ощущая едва заметные линии, оставленные на нём шариковыми ручками. Она нащупала место в центре стола со стороны Эдварда, где он с присущей ему нервной энергичностью перочинным ножиком вырезал кривоватую букву «Б».

Она помнила, когда он сделал это. Она отчаянно пыталась сосредоточиться на математических уравнениях и не поддаться ему. Он хотел, чтобы она подняла глаза. А она не хотела доставлять ему такого удовольствия. Она всё еще помнила ритмичный скрежет, запах дерева, ощущение его взгляда подобного физическому прикосновению каждый раз, когда он поднимал глаза на неё.

Она откинула волосы назад, увидела, что его глаза по-прежнему наблюдают за ней, и поняла - его взгляд с тех пор нисколечко не изменился. Он мог бы вечность смотреть на неё вот так.

Внутри у неё всё неожиданно затрепетало.

Выражение лица Эдварда становилось всё более скучающим, пока он наблюдал за неуклюже сливавшимся с обоями Майклом. На мгновение он почти пожалел его. Тот факт, что у того имелась толика здравого смысла, чтобы выглядеть потрясённым всей этой ситуацией, немного сыграл в его пользу.

Эдвард поддался ноющему напряжению, которое управляло им, и позволил своим глазам вернуться к Белле. Это было похоже на то, как стрелка компаса всегда находит север. Он даже не ставил под сомнение эту потребность. Он изучал её, тщательно запоминая каждый нюанс, с одержимостью фиксировал каждую мимолётную тень, каждое воспоминание, кадр за кадром мелькавшие на её нежном лице.

Она отвернулась от него и медленно обернулась. Пока она рассматривала комнату, в её глазах светились воспоминания. Это всегда была нейтральная территория между их спальнями – место, где тяжёлые призраки домашних заданий парили над их весёлыми забавами и головоломками, нередко становившимися причиной их раздражения. Она почти чувствовала, как в подошву впилась деталь конструктора Lego.

На полу составленные вдоль стены, как огромные колоды карт, стояли фотографии. Каждая была посажена на ярко-белый паспарту. Разумеется, все они были сняты Эдвардом. Она узнала чёткость его снимков и присущий ему взгляд на мир. Его фотографии были как искусно пойманные мгновения – каждая из них казалась настолько чётким взглядом вдаль, что почти предсказывала будущее.

Это не было для него профессией – это было воплощением того, кем он был.

Она уже видела эти фотографии в темноте, когда искала пьяного Эдварда ночью, перед тем как они… в животе у неё снова всё затрепетало при воспоминании о выражении его глаз, когда он кружил языком по её коже.

Стоп, вздрогнув, сказала она самой себе и почувствовала, как к щекам прилило тепло.

Она бросила взгляд в сторону Майкла. Тот чувствовал себя неуютно в этой странной тишине и решил справиться с этим своим излюбленным способом – просматривая папку “Входящие” на своём Blackberry и, по сути, избегая поиска выхода из сложившейся ситуации. Она подавила в себе раздражение, возникшее от его привычки в затруднительной ситуации просто испаряться.

Её внимание привлёк первый снимок в стопке, на котором была запечатлена Эсме. Она спала на улице в плетёном шезлонге, стоящем почти на краю патио. Это было похоже на другой мир, в сравнении с тем мрачным и туманным местом, из которого перенёс её туда Эдвард. Небеса и поля были расцвечены тысячами оттенков лета, и забытая книга лежала на земле. Её страницы веером раскрылись от ветра. Щёки Эсме были впалыми от болезни, но каким-то образом в контрасте света и тени они казались алебастровыми и словно позолоченными, создавая ощущение такой присущей Эсме абсолютной безмятежности.

Кто-то другой, сделавший ту же самую фотографию, запечатлел бы только лишь ту, кто доживает свои последние месяцы, и этот образ стал бы трагичным. Но взгляд Эдварда сделал её бессмертной.

Это был его дар. Его камера фиксировала то, что видело его сердце. Она не понимала, как у него хватало смелости так обнажать себя и развешивать по стенам эти частички себя самого.

Белла прижала руку ко рту и попыталась выровнять дыхание, когда клубок поражающих своей силой эмоций подкатил к горлу, и внутренний голос предупреждающе напомнил ей, что плакать не следует, не следует выпускать эмоции наружу из-за того, что Эсме оставила их.

Она перевела опустевший взгляд на Эдварда, понимая, что он видит это в ней. Если бы не присутствовавший здесь Майкл, она бы подошла к нему, встала бы между его коленями и позволила бы себе удовольствие быть обнятой им. Он бы окружил её своим теплом и удерживал бы её на этой ужасной земле, пока она оплакивала бы свою мать. Обеих своих матерей. Но она не могла сделать этого, и тоска наполняла её тело, пока на глаза наворачивались мучительные слёзы.

- Ну что ж, Розовая Комната – вполне подходящее название, - в конце концов, с напускной весёлостью произнёс Майкл, засовывая свой Blackberry в карман и раздумывая о том, когда уже Эдвард уйдёт.

Майкл поднял руку, чтобы попытаться поймать ладонь Беллы в надежде многозначительно пожать её, но наткнулся лишь на пустой воздух.

- Мама когда-нибудь в будущем надеялась на девочку, - сказал Эдвард, с расширившимися зрачками отмечая неудавшуюся попытку Майкла. - Когда девочка, наконец, появилась, - на этом месте он указал длинным пальцем в сторону Беллы. - Она не захотела эту комнату. Не могу понять почему, - с сарказмом добавил он.

Согласно легенде Калленов, комната была окрашена в бледно-розовые тона вскоре после того, как родился Эдвард. Тогда Эсме лелеяла надежду, что к её двум драгоценным мальчикам присоединится еще и девочка.

Когда же девочка, наконец, присоединилась к ним, её принёс вовсе не аист – она сидела на заднем сиденье полицейского крузера Чарли, как будто была арестована по обвинению в частичном сиротстве. Розовая комната была предложена ей как первоначальный вариант, но, слушая удаляющиеся шаги Чарли, сопровождаемые лёгкой поступью Карлайла, она почувствовала себя в ней такой маленькой и такой одинокой.

Она никогда не знала, сколько времени ему потребовалось, чтобы тогда уехать прочь.

- Ты всегда будешь рядом с Эдвардом, - сказала Эсме, присаживаясь на корточки рядом с маленькой темноволосой девчушкой в дверном проёме. - Ты будешь приезжать сюда на вечеринки с ночёвкой и спать в красивом розовом цветке лотоса, плывущем по течению реки Нил.

Белла осторожно осмотрела розовую комнату. Та казалась похожей на огромную пещеру. Затем она взглянула на располагающееся по соседству золотое королевство, которым правил явно возмущённый фараон с первого этажа. И этот фараон с холодной ядовитой ревностью следил за переключённым на неё вниманием Эсме.

Она тихонько спросила, не может ли она остаться в ‘белой комнате’ вместо этой.

Эсме объясняла, что это всего лишь грунтовка, но Белла тихонько умоляла, чтобы комната так и оставалась белой. Там было прохладно и чисто и, что наиболее важно, – там ничто ни о чём ей не напоминало. Там не было ни одного из цветов её матери. Когда они были подростками, Эдвард называл эту комнату Лабораторией и частенько, соблазнительно приподняв одну бровь, предлагал ей себя для проведения экспериментов над своим телом.

Белла снова взглянула на Эдварда и с облегчением отметила, что он до сих пор был относительно расслаблен. Ему даже удалось на мгновение сменить свой угрюмый вид на ухмыляющееся выражение лица. Он играл в эту игру с видом кого-то  абсолютно уверенного в победе, хотя она чувствовала, что наполнявший его ранее адреналин немного поиссяк. Он очутился в своём привычном подростковом образе мышления, как будто то была его вторая кожа, но Белла чувствовала, что он колеблется между этим образом мышления и своей новой ответственностью. Его энергия словно вспыхнула, а потом угасла.

Майкл всё еще по-хозяйски топтался за её спиной, но о нём все позабыли.

- Какие фотографии ты выбрал? - спросила она, начиная просматривать их. - Ты просто хранишь их здесь? - Она помолчала. - Ты же не думаешь их продавать? - К её собственному удивлению её голос прозвучал грубовато. От мысли, что они будут принадлежать кому-то, что кто-то будет даже просто смотреть на них, её пальцы собственнически пробежались по белым краешкам паспарту.

- Это мамины любимые фотографии. Их будут показывать на поминках. - Эдвард сделал паузу, подбирая слова. - Она выбрала их… несколько месяцев назад. Она не хотела много собственных фотографий. Она хотела, чтобы это были моменты, которые делали её счастливой.

- Удивительно красиво, - выдохнула Белла.

Эдвард наблюдал за тем, как она присела на корточки, и вынужден был согласиться.

- Это так похоже на неё, - улыбнувшись, почти неслышно добавила она, просматривая снимки и останавливаясь на своих самых любимых.

Карлайл, с метко запущенным в него снежком, почти скрывшим черты его лица, и широко раскрытым от хохота ртом, в который набилась куча снега. Его собственный идеально слепленный снежок остался забытым в его варежке.

Здесь был сфотографированный в профиль юный Эммет, виновато согнувшийся над раковиной и что-то слизывающий со своего большого пальца. Его глаза были слегка прикрыты от запретного удовольствия. Позади него на столешнице стоял оставленный без присмотра торт.

Лицо Роуз, заполняющее собой всё пространство кадра, с прижатыми в притворном удивлении к щекам руками. В её необыкновенных ярко-голубых глазах светилась дерзость, а рот был приоткрыт в форме буквы «О».

Белла не смогла удержаться и рассмеялась, просматривая остальные фотографии. Они казались необычными, естественными и такими красочными, словно Эдвард специально повышал их яркость. Это была антология тех историй, которые так любила пересказывать Эсме. Её вдруг поразило осознание исключительной чести и счастья, которыми она была награждена, получив возможность оказаться среди этих снимков. Получив возможность изнутри видеть эту семью, вызывающую такие яркие эмоции. Она поняла, насколько неотъемлемой их частью был Эдвард, раз сумел поймать такие прекрасные моменты.

Пролистывая фотографии всё дальше, она осознала, что почти вся семья была там. Там были и её снимки, уже виденные ею на ноутбуке Эдварда.

Большинство портретов вызывали в ней желание рассмеяться и одновременно расплакаться. Эсме, прежде чем она начала угасать. Первый ультразвуковой снимок Роуз, увеличенный и демонстрирующий маленького загадочного человечка, поселившегося внутри неё. - Я полагаю, это снял не ты, - ухмыльнувшись, сказала Белла, и Эдвард покачал головой. - Мои таланты не распространяются на ультразвук.

Любимое лицо за любимым лицом, но только там не было того, которое она так искала.

- А где же ты?- спросила Эдварда Белла, переходя к последней стопке.

- Я разрешил ей выбрать только одну мою фотографию, - сказал он. - Она в конце. - Белла бросила на него взгляд и заметила, что он слегка потирает шею. - Ты не должна сейчас смотреть на неё.

- Знаешь, ты должен справиться со своей ненавистью к тому, что тебя фотографируют, - лукаво произнесла она. Эдвард снова напрягся, когда она вытащила фотографию и тут же запоздало вспомнила о топчущемся за спиной Майкле.

Ей захотелось сунуть снимок обратно в стопку, но было слишком поздно. Она не смогла удержаться от того, чтобы не взглянуть на него.

Она никогда раньше не видела эту фотографию. Слово ‘разоблачение’ стало бы, по меньшей мере, преуменьшением по отношению к этому снимку.

На нём приблизительно шестнадцати или семнадцатилетние Эдвард и Белла абсолютно не догадывались о том, что их фотографируют.

Обстановка вокруг напоминала семейный праздник или какую-то вечеринку – поблизости стояли пустые бокалы из-под шампанского, сморщенный воздушный шарик валялся на полу позади них. Что-то вроде локтя размытым пятном маячило в верхнем углу кадра, как если бы фотограф сидел слишком низко.

Несмотря на то, что снимок был любительским, черно-белая гамма придала ему вневременного качества, а композиция фото казалась приятной в своей гармоничности.

Эдвард и Белла друг напротив друга сидели на стульях с высокой спинкой. Их колени соприкасались, и лодыжки Эдварда сжались вокруг её лодыжек. Оба сидели, наклонившись вперёд, почти зеркально отражая позы друг друга. Её глаза благоговейно рассматривали их переплетённые пальцы, которые лежали на её колене. Всё в ней было чётко настроено на него. Даже кончики её волос изогнулись в его сторону, как будто он притягивал их магнитом. Её губы были слегка приоткрыты, словно он только что признался ей в какой-то сокрушительной тайне.

На фотографии голова Эдварда была слегка наклонена, и он смотрел на неё с нежностью и…

Любовью.

Это было фактически допустимое для суда доказательство того, насколько глубоко Эдвард увяз в плотной паутине своей пылкой любви. Неистовая сила этой любви в тот момент была как будто смягчена. Словно её прикосновение укротило его, как поглаживающая жеребца ладонь, как самая тонкая из всех возможных верёвок, удерживающая лодку, которую крутило бурное течение мутной реки.

И теперь она с удивлением осознала, что это выражение его лица не было чем-то новым. Она смотрела на отражающийся в его глазах свет и видела, как словно от боли напряглась его челюсть. Это было будто собранное воедино множество выражений его лица. Прежде она замечала этот особенный взгляд, но всегда расценивала его как проявление неодобрения, осуждения или игнорирования.

Она как будто нашла любовное письмо из прошлого. Десять лет слишком долгий срок. Внезапно она увидела эту фотографию глазами Майкла и внутренне сжалась.

Она торопливо поставила фотографию обратно. - Кто это сфотографировал? - спросила она, пытаясь придать голосу непринуждённости. Она не могла отвести глаз от фотографии. Та светилась, словно оказавшаяся в тёмной комнате жемчужина. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук можно было расслышать издалека.

- На самом деле, фотографировала мама, - произнёс Эдвард, довольный тем, как потемнели её щёки, и, с лёгкостью соскочив с подоконника, подошёл к ней.

- Я не знал, что  у неё был этот снимок. Я никогда раньше не видел его.

Все трое молча посмотрели на него еще раз. Майкл откашлялся. Его дыхание стало тяжёлым и прерывистым.

Эдвард не смог удержаться от того, чтобы не поддразнить её, подколов Майкла.

- Знаешь, что мама сказала мне об этой фотографии? - Он уставился в потолок, как будто стараясь припомнить. - Ах, да. Все эти годы она держала этот снимок в своей шкатулке с драгоценностями. Она сказала, что эта фотография дарит ей надежду.

Брови Беллы нахмурились в ответ на его провокацию, и он успокаивающе, а может быть, примирительно погладил её ладонь.

- Могу я узнать, когда будут похороны? - влез Майкл. Его челюсти были сжаты, и от этого голос показался безжизненным. Внимание Эдварда привлекла подъезжающая к дому машина, и он решил отвязаться побыстрее.

- Не волнуйся, Майк… Прости, Майкл… Тебе придётся спать в этом розовом дворце всего пару ночей, не больше. Мама была довольно-таки своеобразной. Она не хотела…торчать здесь слишком долго. Мы кремируем её завтра днём, а после этого здесь будут поминки с семьёй и друзьями. Это будет больше похоже на вечеринку. Если бы ты знал её, - он произнёс это несколько обвиняющим тоном. - Ты бы знал, что она не сильно придерживалась формальностей.

Порывисто обняв Беллу, он встал и сказал, тихо обращаясь к ней, тем самым демонстративно показывая Майклу, что он здесь посторонний: - Приехали… за ней. Я должен идти туда и побыть рядом с папой.

От Беллы не укрылась напряжённость в его плечах – новая ответственность легла на них тяжёлым грузом.

Он с видимой неохотой отпустил её и вышел из комнаты. Уже скрывшись за дверью, он схватился за косяк и остановился.

- Я скоро вернусь, - сказал он, придавая своим словам вполне очевидное значение. Цвет его глаз напоминал бутылочное стекло. Он задержался еще на секунду, а затем сжал челюсти и ушёл.

o*o*o*o*o*o

Всё было так, словно Эдвард высосал из комнаты весь воздух – обжёг и как всегда по-быстрому смылся.

Майкл подошёл к двери и закрыл её. Волоски на руках у Беллы приподнялись, когда он повернулся, и она взглянула в его лицо. Она отшатнулась и на мгновение напряглась в ожидании его ярости, но он вместо этого лишь тяжело вздохнул и упёр одну руку в бедро.

- Пожалуйста, объясни мне, что здесь происходит. - Он смотрел прямо на неё. Его волосы растрепались, а на лбу поблёскивала испарина.

- Ничего. Всё это очень сложно. Я объясню, - приняв оборонительную позицию, произнесла она, гадая, с чего же начать.

- Для меня всё выглядит не так уж и сложно, - мягко перебил её Майкл. - Он влюблён в тебя. - Он произнёс это так легко, словно разговор шёл о погоде. Белла задохнулась.

Он подошёл к окну и некоторое время боролся со старым шпингалетом, почти приросшим к месту. Наконец, он справился с ним и распахнул окно, в которое тут же, обдувая его, ворвался ветер. Крошечные капли дождя осели на щеках Беллы. Небо напоминало белую стену, на которой проступали разводы серой краски.

- Так что? - спросил он, вдыхая свежий воздух и немного облегчая своё хриплое дыхание. Он слегка обернулся, посмотрев в её сторону. - Он влюблён в тебя, - повторил он, и она безуспешно попыталась возразить.

- Это не так… - Она вдруг поняла, что абсолютно не уверена в том, что это не так. Попытавшись продолжить, она произнесла: - У нас всегда были очень необычные отношения. Сложные, - повторила она, осознавая, что её голос прозвучал неуверенно и тихо, а дыхание срывалось, пока она пыталась объяснить их связь и сделать так, чтобы объяснение не показалось банальным.

Она принялась переставлять фотографии подальше от окна.

- Тогда объясни мне, - попросил Майкл, осторожно дотронувшись до её плеча, словно указывая ей на то, чтобы она прекратила скрывать очевидное. Он отступил назад и присел на розовое лоскутное одеяло.

Он сел, и от неё не укрылась боль в его глазах. Он пытался понять её, и от этого было еще хуже – уж лучше бы он наорал на неё. Его реакция была абсолютной противоположностью той взрывной ярости, с которой сразу по приезду её встретил в поле Эдвард.

Белла, заламывая пальцы, стояла перед ним и не знала, что сказать.

- Это правда. Эдвард и я родились в один день. С разницей в три часа, - произнесла она. - Я практически выросла в этом доме, ты же знаешь. После смерти моей мамы папа словно просто… закостенел. Он не мог справиться с маленьким ребёнком, работая в разные смены. К тому же, думаю, я очень напоминала ему её. Я переехала сюда, и ему стало полегче.

- Я думал, что Эдвард был тебе как брат. Вроде Эммета, - с подозрением сказал Майкл.

Фотография, прислонённая к стене у её ног была доказательством обратного.

- Ты… встречалась с ним? Как твой отец мог оставить тебя в этом доме, когда ты была подростком? - Начиная раздражаться, он ткнул пальцем в сторону фотографии. - Мне это не кажется правильным. - Он явно нарисовал в своём воображении что-то плохое. Она поспешила ответить.

- Нет, мы никогда не были…вместе. Вся семья дразнила нас, когда мы были маленькими. Мы были настолько неразлучны, что нас называли Чудо-Близнецами. Это продолжалось до тех пор, пока мы не подросли, и Эдвард… ну, он постоянно флиртовал со мной, и это очень сбивало с толку. Мы даже пару раз поцеловались. Но он встречался с таким количеством других девочек, что ему приходилось называть их всех Принцессами, чтобы случайно не перепутать имена.

Она опустила глаза и прикусила губу.

В её голосе сквозила боль. - Я была до жути влюблена в него, - выпалила она. - Жить с ним рядом было невыносимо. Я никогда не знала, что хуже – быть перед ним как на ладони или быть совершенно забытой им. Но с ним рядом всегда было безумно интересно – когда он задавался целью, он мог быть невероятно очаровательным и милым. Я выставляю его в таком ужасном свете. На самом деле, он был моим лучшим другом, Майкл. Он был самым близким для меня человеком. Между нами всегда была какая-то необыкновенная связь.

Она села рядом с Майклом, подложив ступню одной ноги под бедро другой, и повернулась к нему. - Пожалуйста, постарайся понять. В этом месте так много воспоминаний.

Майкл с бесстрастным выражением лица теребил одеяло. - Когда ты виделась с ним в последний раз?

Белла села немного прямее. - Несколько лет назад я застала его в тот момент, когда он занимался сексом с моей лучшей подругой, - наконец, произнесла она. - Я думала….. - Она на мгновение затихла. - Ладно. Что бы я ни думала, я была неправа. Несколько недель спустя я уехала в колледж.

- А где твоё кольцо, Белла? – Вопрос прозвучал так тихо, что её сердце сжалось. Он взял в руки её ладонь и погладил её. - Из разговоров девушек в офисе я понял, что когда женщина помолвлена, кольцо с её пальца можно снять разве что пассатижами. И, тем не менее, - он прикоснулся к её безымянному пальцу. - Его нет.

- Оно в моей спальне. - Майкл выжидающе приподнял бровь, и она поспешила объясниться. - Мы с Эдвардом сделали так, чтобы у Эсме сложилось впечатление, что мы вместе. Чтобы исполнилось её последнее желание. Ну, знаешь, что мы, в конце концов, будем вместе. - Она всплеснула руками, заметив, что в его глазах сквозит недоверие, и почувствовала раздражение, когда поняла, что такой мягкой техникой допроса он выпытал у неё слишком много информации.

Вот почему он был таким хорошим юристом. Ты мог застать себя за тем, что признавался в чём-то, и признавался словно для того, чтобы попытаться проникнуть сквозь эту маску спокойствия.

- Да, это было нечестно, но я бы сделала это снова. Она умерла, думая, что её сын наконец-то остепенился. Она была так счастлива, Майкл. Она сияла. - Белла упрямо наклонила голову. - Я не чувствую вины за это. Это был правильный поступок.

Он больше ничего не говорил, и глубокое разочарование, которым наполнились его глаза, заставило её почувствовать себя немного уверенней.

- Теперь я свободна от дачи свидетельских показаний? - тихо спросила она. - Прости.

Майкл устало протёр глаза. - Позволь я выскажусь напрямую, - устало произнёс он, сжав переносицу. - Это безумное подростковое увлечение и есть та причина, по которой ты не можешь мне открыться.

Белла хотела перебить его, но он приподнял брови, и она прикусила язык.

- Белла, нет никакого смысла отрицать это. Он – та причина, по которой ты не можешь довериться мне, не можешь расслабиться. - Майкл подождал, но она не ответила. - Белла… он… причинил тебе боль?

- Он никогда бы не причинил мне боли, - гневно отозвалась она. - У тебя сложилось неверное впечатление о нём. Он защищал меня и заботился обо мне всю мою жизнь. - Белла с опозданием осознала, что последние несколько лет Эдварда рядом с ней не было, но она очень надеялась, что Майкл упустит это из виду. Разумеется, юридический склад его ума не смог бы этого допустить.

- Похоже на то, что это у тебя сложилось о нём неверное впечатление. - В голосе Майкла слышалось спокойствие и благоразумие.

- Это не так, - горячо возразила она. - Я знаю, кто он. Я знаю его как саму себя. - Она выдернула ладонь из его рук.

- Ты же в курсе, что он пытается отобрать тебя у меня. - На этот раз голос Майкла прозвучал жестче, и он перехватил её взгляд. Она увидела в его глазах решимость. Он собирался выйти из этой схватки победителем.

Белла ничего не ответила. Не было никакого иного ответа, кроме утвердительного.

На несколько минут воцарилась тишина, пока склонный к анализу ум Майкла обрабатывал информацию и, отмечая малейшие нестыковки этого сценария, искал в нём лазейки.

- Он тосковал по тебе все эти годы? - наконец, спросил он, с лёгкостью пробивая брешь в её обороне. - Ты особенная, Белла. Он был верен тебе, пока путешествовал по миру?

- Нет. Я и не ожидала от него верности, - дрожащим голосом ответила Белла. К горлу подкатил комок, а на глаза навернулись слёзы. Ей так ужасно хотелось разреветься.

- Ты ждала его? - Майкл сцепил пальцы и наблюдал за тем, как её взгляд метнулся вверх, а потом она отвела глаза влево. Он понял, что она лжёт, как раз в тот момент, когда она уклончиво ответила:

- Майкл! Это смешно. Я же сказала, что выйду замуж за тебя. - Её глаза закрылись, когда она услышала, каким голосом она всё это произнесла.

- Я рад, что мне не нужно напоминать тебе об этом. - Дождь усилился, и Майкл поднялся, чтобы закрыть окно. Развернувшись, он прислонился к стеклу.

- У него есть девушка? Или он до сих пор одинок?

- Нет… Я не думаю. Но это не моё дело, - ответила она, чувствуя себя загнанной в угол от той хитрости, с которой он вёл своё расследование. Он был мастером в допросе свидетелей.

- Я даже не знаю, где он живёт. Я едва знаю… - Тут она осеклась, потому что на этом месте в глазах Майкла блеснул то же огонёк, что вспыхивал в них в зале суда.

- Ты только что сказала, что знаешь его как саму себя. - Он помолчал. - Белла, может быть, он просто играл с тобой. Похоже, он частенько так делал. Ты провела с ним несколько дней, но не узнала его лучше. Люди меняются, но, с другой стороны, остаются прежними.

Белла прикусила язык, сжимая за спиной кулаки. - Майкл, ты можешь остановиться? - Она не хотела слышать это. Ей хотелось заткнуть уши, но он подошёл еще ближе.

- Ты согласилась помочь ему, сделать из него святого ради его умирающей матери. И посмотри, чем он тебе отплатил. - В его голосе слышалось ужасное недовольство. - Он причинил тебе боль, использовал тебя, а ты всё равно подчинилась ему. Ты должна была противостоять ему. Теперь я вижу, к чему тебя готовили те дополнительные встречи с Анжелой. - Он многозначительно помолчал. - Ты должна была поговорить со мной.

- Я обязана этой семье всем… - запротестовала было она, но Майкл перебил её. Его голос стал жёстким.

- Исходя из того, о чём ты мне рассказала; исходя из того, что я видел, живя с тобой, ты ничем не обязана Эдварду. Я же вижу. У него не получилось добраться до тебя, и его Эго не смогло отказать себе в еще одной попытке. Он не уважает меня и то, что символизирует собой твоё бриллиантовое кольцо – твоё обязательство. Твоё обещание данное мне.

Его слова отозвались внутри эхом боли, и она отвернулась к окну. От чувства вины у неё перехватило дыхание.

- Я знаю о том обязательстве, которое взяла на себя перед тобой, - сухо произнесла она.

Он продолжил. - Что ж, и на том спасибо. Ты возвела его на пьедестал. Люди, подобные ему, никогда не меняются. Они просто преследуют женщин, а затем, как только те попадутся на крючок, вышвыривают их прочь. - Майкл нащупал еще одну ахиллесову пяту. Это была пытка.

Белла невидящим взглядом смотрела в сад. Каждое обвинение, бросаемое в сторону Эдварда, всё больше злило её, причиняя всё больше боли и вызывая желание ударить Майкла. - Как ты смеешь говорить о том, чего не знаешь? - прервала она его. - Ты ничего о нём не знаешь.

- Это потому что ты забыла рассказать мне о том возлюбленном из твоего детства, который всё это время скрывался за кулисами. - Он поднялся на ноги. Смирение и усталость сквозили в чертах его лица и в голосе. - Как, чёрт возьми, ты думаешь, я себя сейчас чувствую? Я приезжаю сюда и оказываюсь полностью разгромлен им, а ты просто стоишь в сторонке и наблюдаешь за этим. - Он немного отошёл и повернулся к ней лицом. - Ты защищаешь его. Ты позволяешь ему делать это.

Он приложил видимое усилие, чтобы успокоиться, и присоединился к ней у окна. - Белла, - на этот раз мягко сказал он, взяв её ладони в свои. - Я не хочу видеть, как тебя заманивают в ловушку. У тебя доброе сердце, и люди пользуются этим.

Она отвернулась в сторону, словно проглотив аршин.

- Мне стоит волноваться по этому поводу? - решительно спросил Майкл. - Есть что-нибудь, о чём бы ты хотела рассказать мне?

- Нет, - машинально ответила она. - Ничего такого нет. - На этот раз она солгала достаточно убедительно, чтобы он ей поверил. Он с облегчением выдохнул, и его плечи расслабились.

- Хорошо, - сказал он. - Я верю тебе, даже если ему я не верю ни на йоту. - Он нахмурился. - Белла, я кое-что хочу тебе рассказать. - Майкл поправил очки на переносице и вздохнул. - Это может разозлить тебя.

- Я уже разозлилась, - пробормотала она, встряхнув его руки.

- А как, ты думаешь, себя чувствую я? - снова спросил он. - Я борюсь за тебя. Я люблю тебя. И я не собираюсь приносить извинения за то, что люблю тебя. Я никогда не был счастливее, чем тогда, когда ты сказала мне, что выйдешь за меня замуж.

Белла неловко поёжилась, но вспомнила она при этом не о предложении Майкла, а об Эдварде, опускающемся на её тело, о сочной мягкости его нижней губы; о триумфе, которым светились его глаза; об изгибе его иссиня-чёрных бровей.

Она взглянула на пальцы Майкла, лежавшие поверх её ладони, и подняла глаза, встретившись с его взглядом. Его глаза просветлели, их яркость поубавилась. Для него она всегда останется за закрытой дверью, и осознание неприкосновенности частной жизни было для неё сейчас сродни вздоху облегчения. Её мысли были в безопасности.

- Я внёс первый взнос за квартиру для нас, - напрямик сказал он. - Я вложил в это почти все свои сбережения.

Всё внутри ухнуло вниз. - Что? Майкл…

- Я знаю, я должен был сначала посоветоваться с тобой. Но всё произошло так быстро. Нил и Джен переезжали, а я знаю, как тебе нравилась их квартира – ты говорила, что тебе бы хотелось, чтобы наша была на неё похожа… - Он осёкся.

Белла чувствовала себя так, словно сама судьба связывает её по рукам и ногам, и с каждым словом Майкла эти путы становились всё крепче.

Он протараторил: - Полагаю, что это можно воспринимать как запоздалый подарок к помолвке, - и затих. В ушах почти зазвенело от тишины. Не было слышно даже звука её дыхания. - Я думал, что ты будешь счастлива. Я надеялся, что ты будешь счастлива.

- Майкл… - Она вздохнула и постаралась справиться с подкатившим к горлу липким тошнотворным комком.

Он принял её тихий вздох за счастливый знак и наклонился вперёд, потирая её прохладную руку в своих ладонях.

- Там достаточно места, есть где развернуться, а в качестве кабинета ты можешь использовать комнату в конце коридора… по крайней мере пока однажды у нас не появится ребёнок. Белла, мы будем так счастливы. - Его улыбка была до жути слащавой и банальной. Белла смотрела в его лицо едва ли не с трудом.

- Мне бы хотелось, чтобы ты обсудил это со мной, - резко сказала она. - Ты не имел права принимать такое решение, не посоветовавшись со мной.

Её сердце начало закрываться. Сначала наполовину, потом еще сильнее, пока боль не затмила все её чувства.

Майкл сокрушенно кивнул. - Безусловно. Я чувствую себя ужасно в связи с тем, как поступил в этой ситуации. Просто всё произошло так быстро, и они хотели знать, могу ли я внести первый взнос или они должны взять его с риэлтора. Им нужен был ответ, а я не мог дозвониться до тебя. Ты не отвечала на мои сообщения. Я просто… принял решение самостоятельно. Я думал, что это правильное решение.

Она была белее белого, и в какой-то момент он подумал, что она сейчас упадёт в обморок.

- Я плохой муж, - тихо пошутил он в надежде вызвать её улыбку. Белла прижалась лбом к холодному оконному стеклу и едва удержалась от того, чтобы поправить его. Пока еще нет. Ты пока еще не муж.

- Мне нужно подумать об этом, - почти неслышно произнесла она. - Никто не даёт мне времени на то, чтобы подумать. - Стекло запотело от её дыхания. Дождевые капли похожие на слёзы стекали по нему с другой стороны.

- Боюсь, для размышлений уже поздновато, - наконец сказал Майкл. - Это уже свершившийся факт. Чек обналичен, первый взнос внесён. Это будут по сути те же самые ежемесячные выплаты, на сумму которых у нас оформлен текущий договор аренды. К тому же ты вроде вполне прилично справлялась со своей долей платежей. На самом деле это очень хорошее вложение капитала. - Он сделал паузу и задумался. - Неделю назад ты была бы в восторге.

- Неделю назад я могла бы участвовать в принятии решения, и ты мог бы спросить меня, как я к этому отношусь. - Её глаза сверкнули. – И само собой не в твоём офисе.

- Мне очень жаль. - Он так искренне раскаивался, что её внутренности снова начало крутить от чувства вины. - Я сократил то время, которое отводил работе. Я сказал, что мне необходимо пересмотреть свои взгляды на некоторые вещи.

- Но дело-то уже сделано, - глухо сказала она.

- Я не могу дождаться, когда отвезу тебя домой, - тихо произнёс Майкл и шагнул ближе, чтобы обнять её. Её спина прижалась к его груди. Объятия показались ей такими чуждыми, что она словно онемела. Она чувствовала себя так, словно была не более чем вещью, деревянной куклой или пустым сосудом.

Она даже не осознавала, насколько сильно она дрожит.

- Что ж. Ничего не поделаешь, - еле слышно произнесла она.

Глядя на отражение в оконном стекле, Белла наблюдала за своим безучастным лицом. Она собиралась попросить его о чем-то почти невозможном, понимая, что он не откажет ей. Заставлять его дать ей это обещание было отвратительно. Она не заслуживала его согласия.

- Я была бы тебе признательна, если бы ты попытался быть любезен с Эдвардом, даже если он будет вести себя ужасно. Здесь все скорбят, а он имеет обыкновение вести себя странно. - Она развернулась и отстранила от себя Майкла.

Раздался стук в дверь, и Белла подпрыгнула на месте.

- Белла? - Голос Роуз звучал приглушённо. - Я могу войти?

Майкл воспользовался моментом, чтобы пригладить волосы, и с улыбкой открыл дверь. - Розали, рад видеть тебя, - вежливо сказал он, и Роуз слегка натянуто улыбнулась ему.

- Майкл, я так рада видеть тебя снова. - Она была вовсе не рада. - Скоро обед. Майкл, я надеялась, что ты поможешь мне на кухне. Белла, почему бы тебе не переодеться и не присоединиться к нам внизу?

- Конечно, - машинально ответил Майкл и замялся. - Я сполосну руки и присоединюсь к вам через минуту. - Он посмотрел на открытую дверь ванной через коридор, не испытывая никакого желания прерывать беседу с Беллой, оставляя столько… недосказанности. Он не был уверен в том, что всё улажено. Белла пошатывалась и выглядела бледной.

- Иди, я в порядке, - сказала Белла, и тень улыбки едва приподняла уголки её губ. - Увидимся внизу.

- Под лестницей есть ванная комната, - резковато, почти грубо сказала Роуз, взяв его под руку. Уходя, она бросила в стороны Беллы уничтожающий взгляд, и Белла ощутила, как в её сердце образовался еще один зловещий шрам.

o*o*o*o*o*o

Откровение Майкла с грохотом упало на пол и рассыпалось горстью ледяных монет. Она осталась ни с чем.

Белла развернулась, не зная, что делать дальше. Всё внутри до боли скрутила паника.

Пытаясь успокоиться, она вернулась к фотографиям, к лицам и к воспоминаниям. Как бы она ни сопротивлялась, она не могла не наклониться, чтобы еще разок взглянуть на их с Эдвардом фотографию.

В последний раз.

После этого она больше не смотрела бы на неё. Она не могла. Она бы себе этого не позволила.

Кончиком дрожащего пальца Белла коснулась линии его подбородка. Сейчас она видела не его красоту, а ту огнедышащую таинственную силу, которая всегда исходила от него.

Если бы она увидела эту фотографию неделю назад, то, скорее всего, восприняла бы её неправильно. Она, наверное, видела бы, как её удерживают его пальцы; видела бы захват его лодыжек вокруг её ног; истолковала бы наклон его тёмной фигуры как выражение высокомерия; почувствовала бы то, насколько разбалансирована его энергетика. Отметила бы то, как его по-юношески округлые крепкие мышцы вжимались в женственно-плавные линии её фигуры.

Но теперь, когда она смотрела на себя и на Эдварда глазами Эсме, она поняла, что то мимолётное мгновение было моментом гармонии. Он имел власть лишь над тем, что знал, но она была единственной, с кем он мог установить эту связь.

Каким-то необъяснимым образом эта фотография превратилась в любовное послание, полученное из рук Эсме.

И если бы они когда-нибудь были бы честны друг с другом, кто знает, что из этого могло бы выйти.

Она была рада, что увидела это, осознала истину той жизни, которой жила эоны лет назад. Так много было упущено. Теперь уже было слишком поздно. Слишком многое было уже не исправить.

Майкл начал действовать, опираясь на её данное ему обещание – он начал выстраивать свою жизнь, сообразуясь с её решением, и теперь она не могла не принимать во внимание тот факт, что на него повлияет её выбор. Раньше ей иногда казалось, что он ведёт себя отстранённо или бесстрастно, но теперь она обратила внимание на его внутреннюю решимость и почти непостижимое терпение, которые делали его добродетельным человеком. Она так привыкла к Эдварду, который бы уже бушевал, боролся, умолял и что-нибудь бы ей обещал. Они были настолько противоположны друг другу во всех отношениях, кроме своей решимости удержать её.

Оставить сейчас Майкла значило бы погубить его во всех смыслах. Оставить Эдварда… она даже не могла помыслить об этом.

В её распоряжении было два сердца, и ей предстояло решить, какое из них разбить. Своё собственное она в расчёт не брала – оно уже было разбито. Она разбила его сама.

В конце концов, она расплакалась. Наивная, почему же она не признавалась самой себе, что ей всё равно когда-нибудь снова придётся столкнуться с Эдвардом? За все эти годы от страха, что она окажется ему безразлична, всё внутри неё словно закостенело.

Все эти годы она жила вдали от Эдварда в собственноручно созданном мирке и как могла старалась сохранять видимость благополучия, несмотря на пустоту в сердце. Майкл подозревал это, и это было правдой – она всей душой ждала Эдварда, тогда как он даже не думал возвращаться. Она ждала его возвращения в любую минуту. Первые несколько лет она ждала его, как ждёт на берегу мужа-капитана его жена, но он так и не появился.

Он жил своей жизнью, а она, в свою очередь, научилась жить своею. Тот факт, что она чувствовала вину за то, что так и не дождалась его, был несправедливостью. Ведь жизнь даётся для того, чтобы жить, а не для того, чтобы ждать.

Теперь боль от осознания того, что ей придётся жить без него и дальше, только вызывала еще большее онемение её чувств. И трусиха в ней приветствовала это.

Ты опоздал, хотелось ей сказать юному Эдварду с фотографии у её ног. Она смотрела на снимок невидящим взглядом и чувствовала лихорадочную страсть, исходившую от него, словно от перспективы потерять её Эдвард научился дышать огнём.

И, несмотря на это, он причинил ей боль, позволив ей уйти и ни разу не попытавшись найти её.

Она выпрямилась и, покинув комнату, направилась в свою, где машинально переоделась. Она следовала указанию Роуз, хотя, на самом деле, то явно было всего лишь предлогом.

Белла стояла посреди ледяной белизны и держала на ладони кольцо с бриллиантом, глядя как от движений её руки в его глубинах мерцают голубоватые искорки. Кольцо напоминало ей Майкла – оно было пронизывающе холодным и ослепительно совершенным. Оно обладало вполне определённой ценностью и было обеспечено гарантией.

Оно было подарено ей по доброй воле и, что наиболее важно, она приняла его.

Когда это кольцо появилось у неё, оно оказалось единственным, которое у неё когда-либо было; единственным кольцом, которое ей когда-либо предлагали.

Эдвард не предложил ей ничего такого, чему она могла бы дать определение. Она не смогла бы назвать ничего конкретного из того, чего он от неё хочет, кроме того, чтобы, так или иначе… завладеть ею. Она не смогла бы с уверенностью сказать любит ли он её… На этом месте её сердце на мгновение сжалось в восхитительном предательском удовольствии.

Она понятия не имела, какое значение он вкладывает в свои направленные на её завоевание действия, и, откровенно говоря, это её ужасало.

Она вглядывалась в лежащий на ладони маленький символ.

Это не было кольцо Эдварда. Иногда всё было так просто.

Она вышла в коридор, зажав кольцо между кончиками пальцев. Намерение надеть его обратно на палец отозвалось болью в душе. Время выполнять свои обязательства, строго сказала она самой себе, и по её щеке скатилась слезинка. Теперь уже слишком поздно для тебя. Сама заварила кашу, сама и расхлёбывай.

Эдвард шёл к своей комнате, но остановился посреди коридора. Его привлечённый блеском бриллианта взгляд мгновенно скользнул к её руке.

Когда его глаза вернулись к её, в них было столько потрясения, столько удивления, что ей тут же стало стыдно.

- Я на пять минут оставил тебя, - тихо сказал он, жестом указывая на её руку. - И поднялся наверх, чтобы получить приглашение на твою свадьбу?

- По крайней мере, я знаю, что это означает, - прошептала она, и слезы покатились по её щекам. - Слишком поздно. Я дала ему обещание и теперь мне надо сдержать его.

Он смотрел на неё решительно и прямо, словно эти слова не причиняли ему боли. Её слезы были тем единственным, что заставило его продолжать верить; были доказательством того, что её тело и её душа не верили её же словам. Он внутренне отгородился от мерцающего света и шагнул навстречу судьбе.

Она медленно отступала от него по коридору вплоть до закрытой двери его спальни. Он мягко прикоснулся к её подбородку и, наклонив её лицо, нежно поцеловал её щёку.

Она в отчаянии закрыла глаза. На уровне почти граничащего с животным инстинкта он принялся слизывать слёзы с её щёк своим шершавым языком. Она прекратила дрожать и ухватилась за тепло и твёрдость его торса, притягивая его ближе и отталкивая его. Она напряжённо прислушивалась к каждому шагу на лестнице. Майкл сейчас был внизу и мог подняться с минуты на минуту. Ему не нравилось быть от неё вдалеке.

Эдвард ощущал её напряжение и чувство вины – они оставляли горькое послевкусие на его губах. Он обнял её за талию. - Меня убивает то, что ты волнуешься о том, что он подумает, - злобно прорычал он.

- Это убивает меня, - простонала она, прекрасно зная, каким отчаянием наполнен её голос. - Я не могу делать это с тобой. Я не могу.

- Я бы прикончил его только за то, что он заставил тебя сомневаться во мне, - прошептал он прямо в её чувствительную кожу. - Ты знаешь его всего одно мгновение, долю секунды. Один миг. А меня ты знала всегда. - Он затих. - И он абсолютно точно ни хрена не понимает ни о тебе, ни обо мне.

Дрожь пробежала под её кожей, и она уцепилась за своё недавнее решение, чувствуя, как бриллиант впился в её ладонь, когда она еще сильнее сжала кулак. Сосредоточившись на этом чувстве, она боролась со своим телом, каждой клеточкой тянувшимся к Эдварду – он был так близко, только протяни руку.

Она ненавидела то, как легко он развязал связывающие её узы и, минуя выставленную ею защиту, заставил то решение, которое она только что приняла, казаться поблёкшим и давнишним. Но она крепко ухватилась за это своё решение, в мыслях рисуя свою помолвку и то, как она будет исполнять своё обещание. Внезапно пробившийся сквозь окно розовой комнаты луч солнца радугой рассыпался перед её глазами.

Она тонула и не могла спастись.

Его щетина жгла её щёку. Белла понимала, что сейчас он воспользуется тем оружием, которому она противостоять не сможет. Близость поцелуя ощущалась ею как неотвратимо накатывающая на неё волна, под которой ей предстояло быть погребённой. До неё донёсся его глубокий вздох, и она безуспешно попыталась оттолкнуть его.

Она напряглась. - Не надо. Пожалуйста, не надо. Я не могу сейчас.

И когда поцелуй всё-таки настиг её, он был нежным и целомудренным прикосновением его губ к основанию её шеи. А потом он удивил её, опустившись на колени у её ног.

- Он хочет жену. - Он прижался лицом к её животу, упираясь ладонями в дверь по обе стороны от неё, и на мгновение его тело обмякло и отяжелело, навалившись на неё.

- А я хочу вернуть себе свою душу. - Его дыхание обжигало её кожу.

Ей хотелось кричать от отчаяния. Она не знала никого похожего на него. Он мог так кратко, страстно и поэтично сформулировать что-то, но когда произносил это, словно мимолётный комментарий, она почти сомневалась в том, что правильно расслышала сказанное.

Он всегда был склонен к драматизму, иногда даже вёл себя как байронический герой, особенно, когда ставки становились слишком высоки. Вся их жизнь замкнулась на бесконечности, когда она отвернулась от него и сделала собственный выбор. И теперь Эдвард такими красивыми словами уговаривал её вернуться к нему. Он говорил так искренне, что сопротивляться ему было труднее, чем когда-либо прежде.

Это был его страх потерять её, страх, что она достанется кому-нибудь другому. Она всегда знала это. Майкл был неправ – Эго Эдварда здесь было не при чём. Его загадочное сердце, всегда вносившее сумятицу в её жизнь, просто не могло вынести мысли о расставании с ней или с любым из тех людей, кого он любил.

Конечно, ему нравилось с лёгкостью пресекать неуклюжие попытки одноклассников заигрывать с нею, но по сути это была его неспособность хоть как-то отделить себя от неё. Это не было Эго, потому что он почти верил в то, что они с ней единое целое. Она даже сомневалась в том, что он отдавал себе отчёт в том, от чего он испытывал постоянное жгучее желание держать тех, кого он любил, возле себя.

Последние годы в средней школе частенько случалось так, что если она принимала решение, которое ему не нравилось, он ночью пробирался в её комнату, залезал в её постель и прижимался к ней, так тихо шепча слова обещания и мольбы в её висок, что она едва могла его расслышать. Она различала только его дыхание. Наутро, когда она просыпалась, его уже не было рядом. Она встречала его в кафетерии с другой девушкой, сидящей на его коленях. И всё же, когда он смотрел в её сторону, и его глаза, сверкнув, задерживались на ней перед тем, как он отводил взгляд, она чувствовала, как те слова скользят по её коже.

И хуже всего бывало, когда он произносил вот такие полные отчаяния вещи, приоткрывая чёрную броню, под которой скрывалась душа поэта. В такие моменты Белла никогда не знала, насколько он серьёзен.

Но прямо сейчас он казался довольно серьёзным, и её ноги подкашивались.

- Хотела бы я, чтобы ты понял, как мне сейчас больно, - сказала она, запустив пальцы в его густые волосы, и потрясённо обняла его затылок, когда её настигло эхо его слов.

- Не говори мне о боли, - почти беззвучно произнёс он. Она вспомнила, откуда он только что пришёл и, сочувствуя его страданию, обняла его плечи, не отдавая себе отчёта в том, что он ощущает кольцо с бриллиантом под её пальцами.

- Эдвард… Эсме… увезли?

- Да, её увезли. Папа… он просто сокрушён всем этим, Белла. - Она почувствовала, что он зажмурился.

- Он не позволил Роуз поменять простыни и прикасаться к чему бы то ни было в их комнате. Он просто… сидит в своём кресле. Он не спускается вниз. Он просто сидит там и повторяет, что ему нужно побыть одному. - Эдвард опустился еще ниже. - Что мне с ним делать? Он может умереть от всего этого.

- Будь с ним. Это всё, что ты можешь сделать, - тихо сказала она и наклонилась, неловко обнимая его. - Я скоро схожу проведать его. Может быть, он захочет, чтобы кто-нибудь побыл с ним.

- Я буду там ради него, - сказал Эдвард. - Но у меня слишком мало сил, чтобы справиться с этим.

Она вдруг осознала, что не уверена, о Карлайле ли он говорит. Его руки скользнули под её майку. Он обнял её, словно поднимая над водой. Он пытался не дать ей утонуть и в то же время утопал сам.

- Ты сильный, такой сильный, - прошептала она, безуспешно попытавшись приподнять его, и мельком глянула в конец коридора. - Пожалуйста, поднимайся. Пожалуйста, просто дай мне время. Мне нужно время, чтобы разобраться. Ни один из вас не сможет меня убедить. Мне нужно разобраться в себе. Я должна сдержать своё слово. Я не нарушаю своих обещаний. - Говоря всё это, она сняла кольцо с кончика пальца и положила его в карман.

Он перехватил её движение. - Ну что ж, я думаю, это самое большее, о чём я могу тебя сейчас просить, - заметил он. Его лицо почти ничего не выражало. - Это не в моём стиле – ничего не просить, особенно от тебя, - почти неслышно произнёс он.

Он заговорил немного громче. - Ты сказала, что я теперь твой и что ты присматриваешь за мной, так что я рад слышать, что ты не собираешься нарушать свои обещания.

Эдвард встал и прижал ладони к двери по обе стороны от её плеч. Глубоко вздохнув, он прижался губами к её губам.

Поначалу поцелуй напоминал вздох и вне всяких сомнений приносил облегчение. В её груди распускалась роза удовольствия, мысли казались расплывчатыми, а чувство вины скрывалось где-то глубоко внутри. Его губы почти невесомо скользили по её губам, он тихонько выдыхал в её рот, и его дыхание было таким знакомым и сладким, что казалось ей амброзией.

Она пыталась оставаться безразличной, но это было невозможно. Он углублял поцелуй, и её согревали плавные прикосновения его языка.

Он застонал и, прижавшись к ней еще сильнее, вдавил её в дверь своим тяжёлым горячим телом. Её голова кружилась. Он слегка отстранился от её губ и дал ей отдышаться.

- Если бы это я был там наверху… - Он снова нежно прикоснулся к её губам своими. - И ты бы умерла… или оставила бы меня…

Он затих и слегка пососал её нижнюю губу. Лёгкая дрожь выдавала напряжение в его плечах. Он обхватил её лицо ладонями и снова поцеловал её.

- Что? - спросила она в перерыве между поцелуями и сделала такой необходимый глоток воздуха, желая, чтобы он закончил фразу. И когда этого не произошло, она отстранилась, вглядываясь в крапинки на зелёной радужке его глаз.

Он произнёс прямо в её губы: - Прислушайся к себе. - И снова поцеловал её, почувствовав, как её ладони скользнули под его рубашку и улыбнувшись самому себе. - Я знаю, что ты слышала меня. Ты пыталась услышать меня, - сказал он. - Не отрицай.

- Я и не собиралась отрицать это, - затаив дыхание, ответила она. - Не тогда, когда ты в любой момент можешь узнать правду. Я просто не знаю, как это произошло. И смогу ли я сделать это снова.

Она вспомнила их фотографию, удивление на её лице, их переплетённые пальцы. И начала сомневаться.

- Мне всегда было интересно, когда ты услышишь меня и услышишь ли вообще, - повторяя её мысли, напрямую сказал он.

- Ты не удивлён? - спросила она, когда он прикоснулся губами к её лбу. - Ты ждал этого? Я думала, что ты рассердишься.

Она отдавала себе отчёт в том, что он намеренно соблазнял её чем-то увлекательным. Он словно давал ей шанс заглянуть в свои странные мысли, чтобы понять свою реальность и те мотивы, которыми он был движим. Каждый раз, когда она дотрагивалась до его кожи и улавливала эти шёпоты и проблески его мыслей, её зависимость только возрастала. И было всё труднее остановиться.

Он знал это. И он использовал это против неё.

- Я ждал этого всю свою жизнь. Это было не просто – всегда быть только с одной стороны зеркала. И сейчас, мне кажется, самое подходящее время для этого. - Он слегка улыбнулся.

Она попыталась отвернуться, но он удержал её.

- Я научу тебя, - искушая, прошептал он и, проведя губами по её щеке, остановился возле мочки её уха. - Я мог бы дать тебе попробовать, - уточнил он наконец. Он слегка улыбнулся и, пробежавшись пальцами по тёплым волнам, игриво потянул её за волосы.

- Я мог бы не шевелиться и разрешил бы тебе прикасаться ко мне. - Её тело откликнулось на его хриплые слова. Он всё еще говорил, когда его губы снова прикоснулись к её губам. - Я мысленно отвечу на каждый вопрос, который крутится в твоей голове. - Кончики его пальцев неспешно пробежались по её спине, опутывая ту паутинкой ощущений.

- Нам даже больше не нужно будет говорить вслух. - Он провёл ладонями по её бёдрам.

- В одном доме с моим женихом? Как я могу так поступать? - Как только эти слова слетели с её губ, она вспомнила о внезапно приехавшем Майкле, и осознание своего лицемерного поведения заставило её щёки гореть. Он провёл языком по её губам, и хватка его пальцев усилилась. Его колено очутилось между её ног.

Он внутренне рычал. Ей не нужно было читать его мысли, чтобы понять это. Она чувствовала это в сладострастном кошачьем напряжении его тела, когда он прижался к ней, полизывая её нижнюю губу, а потом скрипнул зубами. Его твёрдое тело почти до боли вжалось в неё, и весь воздух покинул её лёгкие.

- Скоро ты наконец-то поймёшь, что значит ощущать под кожей этот нестерпимый зуд, - хрипло произнёс он, скользнув пальцами по её пояснице и заставляя её выгнуться еще сильнее.

- Ты можешь представить себе, на что это было похоже для меня, когда я был подростком? - Он снова прикоснулся губами к её губам. Всё следы мягкости и изнеможения испарились, когда он, царапнув её щёку своей щетиной, наклонил голову, чтобы сделать поцелуй глубже. - Каково мне было иметь целых две причины, чтобы хотеть прикоснуться к тебе?

Его пальцы пробрались под её одежду, и он с силой прижал их к коже на её спине. - Я ничего не хотел так сильно, как прикасаться к тебе, - сказал он и немного задумался, припоминая. - Мне было просто необходимо быть рядом с тобой. - Он остановился и глубоко вздохнул.

Эдвард немного отступил, прекратив прижимать её к двери. Скользнув пальцами дальше по её спине, он поправил бретельки её бюстгальтера, перекрутив одну из них так, чтобы она легла ровно. Справившись с этим, он наклонил голову и слегка нахмурился. Его взгляд стал серьёзным.

- Я был ребёнком, Белла. Я был сбит с толку. Я был высокомерен и не понимал, что имел. Что мог бы иметь, - быстро уточнил он и принялся прижиматься губами к её щекам, скулам и ключицам. Его поцелуи были мягкими и решительными.

- Пожалуйста, постарайся простить меня. Мне так жаль. - Его голос сорвался, и он снова поцеловал её яростно и жадно, глотая её вздох и пробуя её на вкус.

- Между нами существует связь, ты не можешь больше это отрицать. И это всё, что у меня есть. Я потерял слишком много… я не могу потерять еще и тебя. - От его слов голова Беллы закружилась еще сильнее.

Он пристально смотрел на неё. Она машинально схватилась за его футболку, зажав ткань в кулаке, и казалась при этом смущённой и взволнованной. Другой рукой Белла обнимала его талию, и её пальцы почти до боли впивались в его кожу.

- Да, сейчас ты похожа на меня в юности, - кривовато усмехнувшись, заметил он и взялся за её запястье, чтобы расцепить хватку её пальцев на своей футболке.

- Скажи мне, что я значу для тебя. - В её голосе чувствовалась дрожь. - Что всё это… значит?

Его губы приоткрылись, и он лучезарно улыбнулся. - Ты что, шутишь?

Она хмуро посмотрела на него, и он, сотрясаясь от смеха, прижался губами к её шее.

Наконец, он произнёс: - И я должен рассказывать тебе об этом?

- Эдвард, прекрати играть со мной в эти свои игры.

- Я перефразирую. Почему бы мне просто не сказать тебе, что ты смогла бы найти ответ на эту мистическую загадку, если бы я позволил тебе прикоснуться ко мне? - Он помолчал. - Я был бы идиотом, если бы упустил такую возможность. - Он слегка покачал её в своих объятиях.

Она медленно выдохнула и отвернулась в сторону серого неба, так аккуратно оправленного рамой окна розовой комнаты. - Ты играешь в свои игры, а для меня это не игра. Это моя жизнь.

- Тогда начни жить ею, - просто ответил он, убирая пряди волос с её лица, и слегка потянул футболку с её плеча.

- У меня уже есть другая жизнь. - Её голос напоминал безропотное эхо. Он так сильно ненавидел это.

- Тогда пусть она изменится, - язвительно ухмыляясь, предложил он и слегка погладил её плечи. - Сегодня.

Явно о чём-то вспомнив, он насмешливо фыркнул. - Надо было сказать парням из похоронного бюро, чтобы они увезли и Майкла тоже. Он холодный, бездушный. Может быть, он и чертовски хороший парень, но живя рядом с ним, ты бы пропала. Он даже не особо напрягается на счёт того, чтобы бороться за тебя. Уверен, в известных вопросах он вежлив словно школьник. Он не дышит тобой как я. Ты пропадёшь, - снова повторил он.

- Пропавшая жизнь или никакой частной жизни и перспектива быть поглощённой тобой? - Её слова, по сути, не имели никакого смысла. На самом деле ей предстояло сделать выбор между обладанием тигром и обладанием котом.

Он беспечно проигнорировал это и поцеловал её в кончик носа.

- Ты знаешь, что теперь это относится не только к тебе. Я иду вниз, и я буду наблюдать за тобой во время этого чёртового обеда-фарса. - Её кожа мгновенно вспыхнула, когда он нижней губой прикоснулся к мочке её уха. Вибрация его голоса возле чувствительной жилки на её шее заставила её вздрогнуть.

- Скоро ты узнаешь, о чём я думаю, когда я в тебе. Телом и душой, - продолжил он, слегка погладив её кончиками пальцев, от чего её кровь заискрилась.

- Когда я думаю о том, что ты с ним, меня тошнит. Ты отдаёшь себя мне, умоляешь меня, утверждаешь, что я твой, а потом возвращаешься к нему, как будто я ничего не значу?

- Зато теперь ты поймёшь, как чувствовала себя я, когда мы учились в школе. - Её слова были жестоки, и она знала, что они достигли своей цели. Он слегка вздрогнул и вздохнул.

- Это не очень-то приятно, - сказала она. - Быть отвергнутой ради кого-то другого. - Она покачала головой. - Это раз за разом разбивало моё сердце.

- Это месть? - спросил он, наконец.

- Она покачала головой. - Конечно, нет. Это жизнь. Это причиняет мне боль. Это худшая неделя в моей жизни.

- На самом деле, не всё было так уж плохо. - Поцелуй, который он оставил на её щеке перед тем, как отстраниться, был спокойным и дружеским. Его рука задержалась на её запястье, и ей вдруг вспомнились собственные прерывистые вздохи наслаждения. Безнадёжно связанная его хваткой, она удивлённо моргнула и поняла, что это были его мысли. Он развернулся, чтобы уйти.

- Веди себя хорошо, - предупредила она, и её пальцы сами собой вцепились в его ремень. Заклёпки на нём впились в её ладонь.

Его улыбка стала еще шире. - Конечно. Я же настоящий джентльмен. Всё будет хорошо.

Она подозрительно прищурилась, и её пальцы сжались еще крепче. - Если ты будешь играть в эти свои игры, то я пойму, что всё это для тебя шутка.

Эдвард с огромным сожалением освободился от хватки её пальцев. Это было так прекрасно – быть удерживаемым ею. Хотелось так и оставаться там.

Он устал и на краткий миг позволил маске соскользнуть со своего лица. Он уходил от неё прочь по коридору. Его ноги и руки отяжелели, а внутри всё скрутило от отчаяния. Ему нужна была та твёрдость, с которой Эсме верила в судьбу, но Эсме не было здесь, и она не могла сказать ему те слова, в которых он так нуждался.

- Это не шутка, - тихо произнёс он, обернувшись к ней через плечо. - Я сожалею, что заставил тебя так думать. Приходи на обед, Белла.

o*o*o*o*o*o

На столе стояло несколько блюд. Влажные поджаренные красные перцы отвлекали внимание от маринованных грибов. Кусочки сыра теснили сердцевинки артишоков и блестящие маслины.

Сероватое небо придавало освещению в комнате холодный оттенок. Повисшая тишина вибрировала подобно звону хрусталя.

Эммет спустился несколько минут назад и наконец-то нарушил вежливую напряжённость между Майклом и Роуз, которые сидели друг напротив друга, словно играющие друг против друга шахматисты.

Тарелка Эммета была наполнена до такой степени, что не было видно донышка. Казалось, он был решительно настроен относительно загрузки в неё еще большего количества сыра. Он отрезал такой ломтик, что им запросто могла бы подавиться кошка.

Первое время Майкл загипнотизировано наблюдал за ним, раздумывая о том, как кто-то может поглощать столько калорий за ланчем, а затем встрепенулся и принялся наугад выбирать себе еду с тем чувством самосохранения, которое испытывает человек, неуверенный в том, когда будет следующий приём пищи.

Странно, но он был благодарен Эммету за то, что тот появился – его спокойный нейтралитет резко контрастировал с неприкрытой неприязнью Роуз.

Он бросил взгляд через всю кухню в сторону ужасного красного лука, который Роуз попросила нарезать как можно мельче. Тот так и остался лежать в миске. Роуз проследила за направлением его взгляда.

- Извини, Майкл. У нас в результате оказалось так много еды, что я не стала делать соус. - Она невинно моргнула и впилась зубами в морковку.

Медленно разрывая пополам ломтик хлеба, Майкл заставил себя вежливо улыбнуться. Я никогда ей не нравился и я не знаю почему, с горечью пожаловался он сам себе. Для этого не было никаких причин. Разве когда они с Эмметом оставались у него, он не был самым обходительным хозяином? Он даже сводил их на ужин и отвёз в аэропорт.

Он сделал всё, чтобы выказать вежливость и дружелюбие, и всё равно не прошёл проверку Роуз. Он задался вопросом, почему его это так задевало. Вероятно, потому, что, на самом деле, она ему нравилась. Она была пикантной, весёлой и была очень хорошей подругой Беллы.

И когда он увидел, как с появлением в комнате Эдварда взгляд Роуз растаял, наполнившись почти материнской нежностью, Майкл понял, что, возможно, ей было ненавистно то, кем он не был. Он тут же отмёл эту мысль. Роуз никогда не видела Беллу и Эдварда вместе. Однако, сомнений в том, за кого она болеет, не осталось, когда она поправила смятую футболку Эдварда и подала ему стакан.

Эдвард с лёгким стоном опустился на табурет рядом с Роуз. Он выглядел взъерошено и был по обыкновению нахмурен. Он ссутулился и, опираясь локтями о стол, потёр ладонями лицо. Он был так явно поглощён своим горем, что, казалось, даже не замечал того, что за столом сидит Майкл. Роуз погладила его по спине и тихо спросила: - Карлайл в порядке?

Эдвард устало кивнул. - Ему просто какое-то время нужно побыть одному.

- Я не знаю, спал ли он прошлой ночью, - поморщившись, произнёс Эммет. - Я заглядывал к нему часа в четыре. Он не спал.

- Я приготовлю ему что-нибудь поесть, - сказала Роуз. - Ты спрашивал Беллу, сможет ли она остаться? - словно вскользь спросила Роуз Эдварда.

- Остаться? - выпрямившись, спросил Майкл.

- Карлайл нуждается в поддержке, Майкл, - медленно произнесла Роуз. - Месяц-другой возле него должен быть кто-нибудь, пока он не встанет на ноги. Эммет и я не можем… - В этом месте она указала на свой круглый живот. - Но мы надеялись, что Белла сможет взять отпуск и остаться здесь. С Эдвардом.

Эдвард выпрямился и посмотрел прямо на Майкла. Его пристальный взгляд был подобен самонаводящейся ракете. Он со всей очевидностью бросал вызов Майклу, чтобы побудить его выступить против этой идеи.

В расстроенных чувствах Майкл отодвинул тарелку от себя. - Она не говорила мне об этом.

- Есть и некоторые другие вещи, о которых она тебе не говорила, - с сарказмом пробормотал Эдвард, и его губы изогнулись в лёгкой улыбке. Он забросил в рот маслину и принялся задумчиво пережёвывать её. Его глаза блестели.

Майкл глубоко вздохнул. Не позволяй ему препятствовать тебе, предупредил он сам себя. Ему приходилось сталкиваться и с более враждебно настроенными свидетелями, нежели этот.

- Ну, мы с ней только что взяли кредит на квартиру, так что ей нужно будет в скором времени вернуться домой, чтобы упаковать вещи. Но я уверен, что мы могли бы что-нибудь придумать. Возможно, она в скором времени смогла бы приехать к вам снова. - Майкл наблюдал за тем, как Эдвард обрабатывает эту информацию, и с некоторой тревогой отметил, как его пальцы сжались в кулак.

- Ну, возможно, после похорон она смогла бы остаться здесь на неделю, - поспешно вставил Майкл.

- Я не понимаю, почему ты думаешь, что решать тебе, - яростно возразил Эдвард.

Эммет перебил его, взывая к голосу разума. - Эдвард, не лезь на рожон. - Он произнёс это так ласково, так нежно, что Эдвард снова медленно ссутулился. Он всё еще явно сердился, но усталость словно пригвоздила его к месту.

- Майкл, Эдвард хочет сказать, что мы просто дождёмся собственного решения Беллы. - Глаза Эммета были наполнены печалью. - Семья действительно нуждается в ней.

- Может быть, я схожу к ней и проверю в порядке ли она, - предложил Майкл, предпринимая отчаянную попытку смыться как раз в тот момент, когда в дверном проёме появилась Белла. Её щёки порозовели от холодной воды и грубой ткани полотенца, которым она вытиралась.

Каждый из них видел, что она плакала.

- Я здесь, простите, - тихо произнесла она, поморщившись от напряжения, которым была наполнена комната. Лицо Майкла вроде бы осталось неповреждённым, с некоторым облегчением отметила она. Эдвард, незадолго до этого почти падавший со своего табурета, выпрямил спину.

- Всё хорошо, милая? - спросил Эдвард. Его дерзкий тон совсем не вязался с тем мягким выражением лица, с которым он смотрел на неё. Майкл глянул на него с подозрением и отодвинул свободный табурет для Беллы рядом с собой.

- Хорошо, спасибо. - Она заняла своё место рядом с Майклом, но прямо напротив Эдварда, который нагло ей подмигнул и снова закинул в рот оливку.

Она почувствовала, как его лодыжка скользнула между её ступней. Но на этот раз она была той, кто сжал свои ступни вокруг его лодыжки и приподнял ткань джинсов, чтобы прижаться к его коже. Она сжала ноги и покачала головой. Веди себя хорошо. Его глаза сверкнули от восторга, и она раздражённо вздохнула.

- Ну, как твоя работа, Майкл? - после слишком затянувшей паузы, наконец, спросил Эммет.

Эдвард словно ястреб наблюдал за Майклом.

- О, отлично и как всегда очень напряжённо, - вежливо ответил Майкл. Белла старательно пережёвывала хлеб и обдумывала то, что он сказал. Она задавалась вопросом, взял ли он самоотвод от судебного разбирательства. Скорее всего, так оно и было. Иначе как бы он оказался здесь прямо сейчас?

- Отлично… - произнёс Эммет, повторяя сказанное Майклом. Он взглянул на Роуз, как будто обращаясь к ней за помощью, но она закатила глаза и отвела взгляд в сторону. Слишком уж на её вкус вежливо проходил этот обед. Ей было ненавистно видеть то, насколько обессилен Эдвард, и те моменты, когда он испепелял Майкла взглядом, давали ей надежду, что он выберется, а не утонет.

А еще она была очень разочарована в Белле. Даже слепому было бы очевидно насколько идеально подходят друг другу Эдвард и Белла. Роуз всегда знала, что это так. Они словно дышали друг другом, когда их взгляды встречались. Она просто откуда-то знала, что они спали вместе. Белла должна была бы порвать с Майклом еще на подъездной дороге возле дома. Это избавило бы Эдварда от необходимости проходить через всё это.

В кармане у Майкла зазвенело. Он достал свой Blackberry, благоговейно погладил его экран большим пальцем и неохотно отклонил вызов. - Прошу прощения. - Он виновато улыбнулся. - Я же говорил, на работе сейчас творится что-то безумное. Было сложно уехать.

- Что ж, очень мило с твоей стороны, что ты тратишь на нас своё время, - с сарказмом пробормотал Эдвард. Он ослепительно широко улыбнулся и, когда Майкл покосился в его сторону, добавил: - Похоже, ты так занят, что у тебя не хватает времени на всё. - Он бросил мимолётный, но многозначительный взгляд на Беллу.

Эдвард, не надо, подумала она. Это совершенно излишне.

- Я нахожу время, - натянуто ответил Майкл. - В конце концов, жизнь нужно всего лишь правильно организовать.

- Не могу не согласиться, - заявил Эдвард. Он запихал в рот огромный ломоть хлеба и принялся жевать его, приподняв вилку, чтобы дать понять, что он собирается продолжить. Майклу показалось, что он вечность ждал, пока он прожуёт. И его раздражение возросло, когда он взглянул на Беллу и заметил, как заворожённо та смотрит на Эдварда.

Белла, Белла, Белла, Белла… хрипловатый шёпот Эдварда звучал в её голове, но как-то необычно, превращая её имя в песню. По коже её рук побежали мурашки.

- Сейчас я не стал бы утверждать, что я дезорганизован… - наконец, продолжил Эдвард.

- Ты шутишь? - перебил его Эммет. - Ты не обналичивал свою зарплату в течение восьми месяцев. - У него определённо были еще более заслуживающие осуждения примеры, как и у любого брата, и он открыл было рот, чтобы продолжить, но затих, увидев, как угрожающе сверкнули глаза Роуз.

- Я бы не сказал, что я дезорганизован, - снова нахмурившись, ответил Эдвард. - Но я думаю, что жизнь нужно прожить, будучи рабом того, что ты любишь.

- Я люблю то, чем я занимаюсь, - возразил Майкл.

Эдвард помолчал. - Так или иначе, но я имел в виду не это.

Белла, Белла, Белла.

Майкл раздул ноздри словно бык.

- Расскажи мне что-нибудь о себе, Эдвард, - попросил Майкл. - Я уже говорил, что Белла не слишком много рассказывала о тебе. Я некоторое время следил за твоей работой.

- Что ты хочешь знать? - Эдвард резко выпрямился. Он терпеть не мог обсуждать самого себя.

- Я просто хотел узнать, как ты справляешься с таким количеством переездов. - Глаза Майкла блеснули за стёклами очков. - Сколько недель в году ты находишься вдали от дома? Это, наверное, непросто.

Эдвард пристально посмотрел на Майкла. - Я провожу в Штатах примерно три или четыре недели в году. - Он скрестил руки на груди. - Это лучшая работа в мире. Это больше, чем работа.

- И ты никогда от неё не откажешься. Боже. - Майкл повернулся к Белле. - Ты можешь себе это представить? - Он хитро прищурился. - Не бывать дома, жить в залах ожидания аэропортов. Это должно быть очень тяжело для твоей подружки.

Эдвард нахмурился. - Я ни с кем не встречаюсь.

- Мне казалось, я всего несколько недель назад видел твою фотографию в социальной сети. Ты встречался с израильской моделью Таней Денали, если я не ошибаюсь.

- Да, мы какое-то время встречались. - Он пренебрежительно пожал плечами. - Это было несерьёзно. К счастью, языковой барьер ограждал меня от половины тех вещей, которые она визжала.

Роуз рассмеялась словно колокольчик, а Белла прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Смех Роуз был таким заразительным. Эдвард вёл себя отвратительно. Его глаза сверкнули, он нахально ухмыльнулся и продолжил поедать оливки.

Майкл не был удивлён. - Ничего не вышло, да? Не важно. Я уверен, что к такому красивому парню выстраиваются очереди. Ты кого-нибудь найдёшь.

Белла наклонила голову, уставившись в свою тарелку. Смеяться расхотелось. Старая рана заныла от боли. Она внутренне сжалась от мысли о его скитаниях по миру и о полчищах вешающихся на него женщин.

Глаза Эдварда сверкнули. - Я никогда не мог найти ту, которую искал. - Он откинулся назад на своём стуле. Белла подняла глаза и удивилась, почувствовав, что он умоляет её понять.

- А ты разве не был помолвлен до встречи с Беллой? - Эдвард выплюнул эти слова с отвращением. - Несколько лет назад?

Майкл был уязвлён. - Откуда ты…

- Как видишь, я тоже тебя погуглил. - Эдвард улыбнулся. - Так что, у тебя тоже ничего не вышло, да?

- Я знала об этом, - вступилась за Майкла Белла. - Прекращайте оба.

- Нет, он прав. Я гуглил его. Но есть кое-что, чего я найти не смог… где ты живёшь? - напрямую спросил Майкл. - Эту информацию было… труднее встретить.

Белла вдруг подумала, что не поручилась бы за то, что Майкл не воспользовался своей рабочей сетью, чтобы получить доступ к некоторым наиболее передовым базам данных, которыми пользуются правоохранительные органы. И если там были сведения, которые он хотел заполучить, то они были бы уже в его распоряжении.

Роуз и Эммет замерли. Роуз в знак поддержки положила руку на колено Эдварда.

Эммет и Роуз знают, где ты живёшь, но мне ты об этом не рассказываешь?

Белла закрыла глаза и попыталась мысленно сосредоточиться на том месте, где её кожа под столом соприкасалась с кожей Эдварда. Скажи мне. Ты должен сказать мне. Она пыталась услышать обрывки мыслей и неуловимых вздохов, но не чувствовала ничего, кроме одиночества, которым были наполнены мысли Эдварда. Ты боишься, что это причинит мне боль?

Я знаю, что это причинит тебе боль. Но не такую, как ты думаешь. Она вздрогнула от его мыслей, и он вытянул ногу из её захвата, разрывая их связь.

- Эдвард? Где ты живёшь? - снова спросил Майкл.

- С кем ты живёшь? - вслух спросила Белла. Её глаза были полны решимости. - Почему ты не хочешь рассказать мне, кто это?

Эдвард медленно встал из-за стола и несколько раз постучал по столешнице костяшками пальцев.

- Мне совершенно не улыбается сидеть здесь, в своём собственном доме, пока ты пытаешься вытащить из меня какое-то признание, - произнёс Эдвард. Он отошёл от стола и попил воды над раковиной. Его движения были отрывистыми от волнения. Он повернулся, и сквозящая в медлительности его движений опасность вкупе с участившимся дыханием заставили каждого из присутствующих замереть.

- Пойду прогуляюсь.

Он вышел за дверь. В его резкой поступи чувствовалась злость.

Роуз и Белла искоса посмотрели на Эммета. - Пусть идёт, - сказал он, по большей части обращаясь к Белле.

Они наблюдали за тем, как яростно взъерошивая волосы, Эдвард подошёл к кухонному окну.

Эммет вежливо улыбнулся Майклу, но на этот раз его улыбка была вовсе не такой широкой и совершенно не коснулась его глаз. - Эдвард очень скрытный, - серьёзно сказал он, обращаясь к Майклу. - Ему не слишком нравится говорить о себе с теми, кого он плохо знает.

Белла поняла, что эти слова частично были обращены и к ней. Она сделала осторожный глоток воды.

Майкл медленно кивнул и постарался выглядеть сокрушённым. - Я не хотел вынуждать его сбежать. Я приношу свои извинения.

Белла подавила в себе вновь возникшее желание пощёчиной стереть с его лица это торжествующее выражение.

o*o*o*o*o*o

Эдвард, сердито вышагивавший вокруг дома, на несколько минут остановился на крыльце, пока его дыхание не пришло в норму. Он уже оправился от желания схватить барный стул и запустить им прямо Майклу в лицо.

Его преследовало воспоминание о мрачном выражении лица Беллы – она как всегда явно ожидала от него самого худшего. И от осознания, что она не слишком сильно заблуждается, становилось еще больнее.

Он рассматривал небо, отмечая свечение, пробивающееся сквозь темнеющие кровоподтёки облаков. Это была самая подходящая для фотографа погода – в таком свете всё преображалось. Несовершенства и недостатки словно подёргивались серебристой дымкой, и самые обыкновенные глаза приобретали блеск и таинственность.

Он всегда называл такую погоду погодой Беллы, и, тем не менее, она даже под безоблачным голубым небом всегда представала перед ним именно в таком свете.

Он мучил себя вопросом, выберет ли она когда-нибудь жизнь с ним на свободе, в ярком свете, вместо того, чтобы продолжать прятаться за стенами, в которых, казалось, она так нуждалась. Он улыбнулся, вспомнив, как она зажимала его ногу своими лодыжками; вспомнив её растущее отчаяние, расширившиеся зрачки и горящие щёки. Тихонько мурлыкнув себе под нос, он набрал полную грудь воздуха и словно немного ожил. Он сказал ей, что возвращает себе то, что принадлежит ему, хотя, может быть, он выразился неправильно.

Может быть, ему следовало сказать ей, что это она должна вернуть себе то, что принадлежит ей.

Он верил в неё, даже при том, что видел, как Майкл связывает её узами и обязательствами, и она путается в них, словно птица в наброшенной на неё рыболовной сети. Крошечный огонёк в её глазах в тот момент, когда она смотрела на него, подарил ему надежду. И все же тот факт, что в ней не было уверенности, что она еще не приняла решение, не позволял ему распахнуть перед ней своё сердце. Ну, ты как дитё малое, с отвращением сказал он самому себе.

Будь с ней искренним. Расскажи ей. Расскажи ей обо всём.

Если она придёт сегодня вечером, это будет знаком, чтобы всё ей рассказать.

Удовлетворившись тем, что отдал всё в руки судьбы, и спрятав поглубже стыд от своей трусости, он оглянулся в сторону дома.

Как бы отчаянно ему этого ни хотелось, но вместо того, чтобы пойти к своей машине и уехать, как все они наверняка думали, он толкнул носком ботинка незапертую парадную дверь, и та неслышно отворилась.

Он тихонько прошлёпал наверх, вдыхая знакомые запахи пыли, красного дерева, лимонной мебельной полироли и витающий в воздухе аромат волос Беллы. Постояв на площадке между первым и вторым этажами, он продолжил подниматься по лестнице.

Поначалу слегка запротестовав, Карлайл остался безропотно сидеть в сторонке, пока Эдвард стягивал с кровати одеяла и простыни и искал свежие в бельевом шкафу, где пахло так любимыми Эсме лавандой и мятой. Эдвард прикрыл глаза.

С удивительной военной организованностью он заправлял кровать, пока за ним спокойно наблюдал Карлайл.

А потом Эдвард взял Карлайла за руку и проводил по коридору в ванную.

Внизу Белла и Майкл молча чистили картошку и шинковали овощи. Они вместе с Роуз и Эмметом готовили огромное количество еды для поминок, следуя набросанным от руки инструкциям Эсме. А в это время из потрескивающего от старости радиоприёмника, стоящего на полке, раздавался голос Фрэнка Синатры.

Гудение стиральной машины казалось бесконечным, и, полируя стол из красного дерева, Белла изо всех сил прислушивалась к звукам, доносящимся от парадной двери. Отсутствие Эдварда отзывалось болью внутри. Где же он? Она представила, что он сидит за рулём, и его маленький автомобиль с грацией ласточки входит в крутые повороты. Выглянуть в окно она себе не позволяла. Это было бы слишком жалко.

Казалось, что он так далеко. Словно она потеряла его.

А наверху Карлайл и Эдвард лежали рядом на одной кровати, соприкасаясь ногами. Оба они уснули мгновенно, и каждому из них снилась женщина, которая так изящно ускользала от них.

Один мужчина был оставлен позади. Его сын столкнулся с подобной возможностью.

И ни один из них был не в силах поверить, что всё кончено.

o*o*o*o*o*o

Небо казалось бархатисто-чёрным. Белла в пижаме вышагивала туда-сюда перед своим окном. Она прищуривалась, вглядываясь в темноту, пытаясь разглядеть фары его автомобиля, но не видела ничего, кроме персикового квадрата отражения открытой двери позади неё.

Он не отвечал на её sms-ки. Она снова проверила свой телефон и вздрогнула, заметив, что в дверях стоит Роуз.

- Он никуда не уезжал. Он наверху с Карлайлом, - как бы между прочим сказала она. - Я относила им ужин.

- Почему ты не сказала мне? - в отчаянии воскликнула Белла. - Я так волновалась за него. - Она бросила телефон на кровать и, судорожно вздохнув, обернула руки вокруг себя.

- Мне просто нравилось смотреть, как ты тоскуешь. - Роуз гнусно ухмыльнулась, наблюдая, как в глазах Беллы вспыхивает лихорадочный блеск и разгорается ярость. Это намного лучше, чем отчаяние, с удовлетворением отметила про себя Роуз.

- Это было жестоко, - прошипела Белла, чувствуя, как смущение перекрывается гневом.

Белла знала, что наблюдение Роуз было неопровержимо верным. Каждую минуту после обеда она с надеждой ждала, что он войдёт в двери. Она жаждала увидеть его кривовато изогнутые в усмешке губы и почувствовать излучаемую им энергию, которая взывает к её собственной и активизирует её.

По идее, ей должно было бы стать легче от того, что он ушёл, но вместо этого она балансировала на грани, по её коже ползли мурашки, а в животе всё переворачивалось. Она понятия не имела, где он и, несмотря на годы, проведённые ею в таком же состоянии, она обнаружила, что больше не может выносить этого.

За весь день она едва ли обмолвилась с Майклом хоть словом, подсознательно обвиняя его в отсутствии Эдварда. Всё в нём выводило её из себя – его привычка нервно откашливаться; его подхалимство; то, как он задавал вопросы, как будто уже знал ответы на них, и то, как он выстраивал эти ожидаемые ответы.

Однако Белла не могла отрицать, что он очень сильно помог им сегодня. Дом был отполирован до безрадостного блеска, холодильник ломился от подносов с едой, в подвале охлаждалось любимое шампанское Эсме. Он без видимых признаков раздражения наводил порядок и вытирал пыль. По нему нельзя было сказать, что он делает это с неохотой. Вместе с Эмметом он молча срезал в саду розы, и то, с какой методичностью он выбирал самые идеальные бутоны, демонстрировало тот же уровень заботы и внимания, с которым он подходил ко всему остальному.

Майкл был просто хорошим человеком, который оказался там, где не должен был быть. Он приехал сюда с намерением сохранять дистанцию, говорить правильные вещи, быть безупречным женихом и уехать после участия в торжественных похоронах Эсме. А вместо этого оказался втянут в бурлящий эмоционально напряжённый вихрь, и стал таким же дёрганым, как и все остальные. Он стерпел унижение и то, что его труд оказался неблагодарным. Он простил её холодную жестокость, относясь к ней с таким терпением, похвастаться которым может далеко не каждый.

Майкл наткнулся на этот странный не имеющий выхода к морю остров, жители которого слишком давно потерпели кораблекрушение и, в конце концов, одичали.

Белла необъяснимым образом задумалась о Повелителе Мух, но когда Майкл прошёл мимо неё в пижамных штанах и банном халате с бритвенными принадлежностями под мышкой и в слегка запотевших очках, она подумала, что, возможно, это не слишком удачное сравнение. Она представила, как Эдвард разжигает огонь, воспользовавшись очками Майкла, и ей пришлось подавить желание рассмеяться, хотя смешинка основательно засела у неё во рту.

Она сходила с ума.

В течение этого бесконечного дня к ней медленно приходило понимание. Доказательства были неоспоримы.

Каждый раз, когда она представляла себе, как открываются двери и в их проёме появляется Эдвард, она чувствовала это. И, наконец, она поняла.

Она прошла своё Крещение где-то между трудами по наведению блеска на туфли Карлайла и подготовкой бокалов для шампанского в буфете на кухне.

Бледные, похожие на глаза сибирской лайки-хаски, глаза Майкла повсюду следовали за ней, печальные и бдительные. Они превращали этот день в самую худшую пытку. Неудивительно, что он смотрел на неё, словно больше её не узнавал – она была сейчас такой же одичавшей и запутавшейся, как и все остальные, кто остался в живых в этом доме.

Сейчас Майкл впервые видел её в истинном свете, и она больше не могла отрицать то, кем она была.

Фотография, что находилась наверху, в конце концов, стала тем, что подвело её к грани. Она стояла там и с ужасом смотрела вниз. И только воспоминание о выражении глаз Эдварда, об этом запечатлённом навечно доказательстве любви, стало тем, что не дало ей сорваться.

Она призналась в этом самой себе, когда тайком выглядывала в окно, чтобы жадно вдохнуть влажный холодный воздух. Птицы кружили над её головой и, словно соглашаясь, кивала листва.

Эдвард любил её когда-то.

А она всегда была влюблена.

В этот момент Роуз молча с интересом смотрела в лицо Беллы, отмечая что-то вроде происходящего в ней переосмысления. Она повернулась, чтобы взглянуть на Майкла. Бедняга топтался в коридоре и выглядел чертовски неуклюже. Роуз подумалось, что он похож на пятилетнего мальчишку, которому доверили сыграть взрослую роль.

- Роуз… - тихо заговорила Белла, желая узнать, почему та казалась такой отстранённой; жалея, что не может довериться ей. Но Роуз сердилась, и Белла не была уверена, что её собственные голосовые связки способны сейчас воспроизвести хоть слово.

Майкл, сохраняя вежливую дистанцию, топтался поодаль, но всё же находился в пределах слышимости.

- Спокойной ночи, Белла. Майкл. - Роуз с медлительным достоинством отвернулась от них. Свет, льющийся из коридора, позолотил её волосы. Она впервые за несколько часов улыбнулась, а затем ушла.

- Запри дверь на ночь, - обращаясь к Белле, решительно произнёс Майкл, придав своему голосу устрашающего звучания, как делал Чарли, завершая свои телефонные беседы.

- Майкл, хватит вести себя как посмешище, - взорвалась Белла и, стукнув оконной рамой, упёрла руки в бока.

- Расслабься. Он разговаривал со мной, - проходя мимо них, насмешливо сказал Эдвард. - Не волнуйся, Майк. Со мной всё будет в порядке. Спокойной ночи. - Его дверь закрылась.

В тот момент, когда он проходил мимо её комнаты, ей показалось, что из её лёгких выбили весь воздух. Разумеется, она никогда не смогла бы встретиться с ним снова. Она понятия не имела, как ей удалось выжить, когда она лежала под ним. Её щёки вспыхнули, и она была благодарна темноте вокруг.

Правда, певшая в её крови, была закодирована в каждой клеточке её тела.

Вот тот, кого я люблю.

Майкл поцеловал Беллу в щёку, и она с трудом поборола желание отвернуться от него.

Долгое время после того, как во всём доме погас свет, она стояла в коридоре, загипнотизировано глядя на широкую золотистую полоску света, льющегося из-под двери спальни Эдварда.

Осознания достаточно, сказала она самой себе. Она могла перенести возвращение к своей действительности, к такому далёкому от этого миру, зная, что когда-то он любил её. Она, наконец, была честна сама с собой. Теперь она примерно представляла себе, как жить с этой любовью.

Она взмолилась, чтобы осознания оказалось достаточно.

Она отступила назад в свою спальню. Золотистая полоска света манила её. Каждый вздох был наполнен ароматами яблок и лаванды, и она, на сей раз еще более пылко, взмолилась о том, чтобы ей хватило сил пережить эту ночь.

_________________________________